Туда, где фабрикуют облака

 – Она начала расследование о самоубийстве, но в конечном счёте сама стала жертвой этого же происшествия…

Голос директора дрогнул, но он попытался скрыть это легким покашливанием. Однако я смог заметить и понять, что в этом человеке была скорбь о размерах, которой можно было только догадываться. Рассказать эту историю кому-то другому он вряд ли бы осмелился, так как прекрасно знал, что только я умею держать язык за зубами. А значит только я был свидетелем того, как наш лидер падает в собственных глазах.

– И вот эту девушку, ту, в которую я вложил столько усилий… – тут директор понял, что переходит границы формального разговора и, поправив костюм, снова вернулся в кресло.

Посидев какое-то время спокойно глядя в потолок, он не произнес ни слова, а затем резко выхватил из-под стола папку и кинул ее мне, – в общем теперь у нас вот «это» – замена.

На лицевой стороне картона, сложенного пополам и заштампованного типичным словом "дело", была надпись: "Макс Хоук". Внутри этой папки не было ничего кроме стальной пружины, придерживающей всю тяжесть бумаг, что должны быть тут.

– Пуста, – с удивлением покосился я на директора и тот многозначительно кивнул. – Но это невозможно…

– Если папка пуста, значит, Хоука не существует, – пролетело в моей голове. – Он ходячее ничто!

– Верно, – ответил директор и скорчил гримасу отвращения. – Он нас не знает, мы его не знаем… Весьма удобно устроился, но этому не бывать! Когда я только пришел сюда работать, то увидел девушку, глаза, которой были живы, а тело мертво.

Именно ту, что я показал вам сегодня на стене. Я заинтересовался ею, она была так близка и в то же время отторгала меня всем своим видом… А затем пришла Элла, и она была словно противоположностью той девушке. Глаза мертвы, но тело живо… Я сразу понял, что ее нужно закалять, дабы сделать лучше! Но где она теперь? Теперь она такая же мертвая, как и ее близнец в телевидении.

Директор замолчал и всем своим видом начал показывать, что мысли его находятся где-то там, в отстраненном и выверенном от чувств месте, потому мое присутствие было разумеющимся, но не значимым, как, например, наличие ручки или бумаги на столе.

– Ты боишься? – тихо произнес он, но вопрос этот был задан скорее не мне, а ему самому.

– Нет, – я почувствовал себя не очень уютно. Казалось, что давний холод возвращается и мерзлотой окутывает меня сзади. По спине пробежали мурашки.

– Жаль. Страх удивительно полезная вещь, если используется по назначению.