Туда, где фабрикуют облака

В конечном счёте лучшие награды это те, что выданы посмертно, так что давай работать, отдаляя ее от этого дня…

Я кивнул и больше к этой теме мы не возвращались.

4 Смит

"Апатия – это оплот здорового будущего". Именно такими правилами этикета наполнялись порочные стены каждого уголка нашего замызганного мирка под названием "общество". Впрочем, офис не стал исключением и оказался разрисованным этим же мыслителем еще задолго до моего появления. Стена, что располагалась напротив стола и открывала проход любому, кто входил в кабинет, демонстрировала на себе догму: "Люди – первичны, человек – вторичен".

– Не спорю! – ответил я написавшему это послание, и, продолжая всматриваться в каждую букву текста, решил ответить. – Значим я или значимо мое существование? Одинок или одиноко общество, в котором живу? Живу ли я или жизнь проходит независимо от меня самого? Все лишь крайности, а я иду по средине. В голове одна мысль – не упасть.

После прочтения написанного я решил позволить этим словам жить дальше, но прежде хорошенько спрятать от посторонних глаз.

И хотя формально мой поступок не считался преступлением, а потому сожаления и горечи за него мною не испытывалось, все-таки страх за потерю частички себя никто не отменял. Оттого, совершив предполагаемое действие, мне захотелось загладить вину, обращая свой ничем не обремененный тупой взор к пустой, белой стене.

В дверь постучались.

– Исполняющий долг да не исполнит его вдвойне! – поприветствовал главный надзиратель, зашедший с проверкой.

То происходило так редко, что создавалась впечатление особой значимости каждой такой встречи. Его лицо было размалёвано ехидной улыбкой, собравшей в себе коварство и наигранность, что являлось качеством человека, не знающего ничего кроме бесконечной работы с заключенными в тюрьмах и офисах.

Он обошел меня сзади и осмотрел содержимое на столе:

– Перерыв?

– Да, Оливье. А вы, часом, не решили проведать как идет расследование? Если да – то нет. Пока еще не поймали, но зацепки есть.

Надзиратель склонился над бумагами и взглядом перебрал содержимое этого дела. Он казался одиночкой, бродящим без особого смысла. Скрупулезно представляя себе работу остальных, его собственные чувства меланхолии и приближающейся замены – только усугубляли состояние. Как известно, одиночество – это признак агонии.

– Нет, нет, – Оливье провел рукой по нижней губе, как будто убирая с нее тонкую струю крови, – я зашел позвать тебя на Смотр.