Воспоминания Олигофрена. Я – самое фантастическое преступление моей мамы

Во-первых мужчины менее платёжеспособны. Во- вторых женщины платят за своё «хочу». А вот мужчины платят за «хочу» своих женщин. Это совершенно разные виды мотивировок. Искусство продажи товара женщине – это искусство разбудить в ней её самое тайное и мощное – «хочу!»

Искусство продажи товара мужчине – это искусство убедить его, что этот товар хочет именно его женщина.

Стою на Арбате. Тепло. До начала зачистки Арбата милиционерами со служебными собаками еще три часа.

Нет денег. Нечего пить и есть. Я исследую тексты на пробивание сознания спешащего мимо человека.

У меня есть только секунда на захват внимания. Затем – когда оно уже захвачено – еще секунд пять на превращение любопытства в интерес.

Арбат еще не заставлен дурацкими палатками и ларьками матрёшечников. Здесь много самых разных мастеров, умеющих творить совершенно невероятные вещи. На Арбате с обыденным не удержишься. Требуется максимальная новизна и нетривиальность. Всем этим я обладаю с избытком. Но сегодня я не зарабатываю. Сегодня я изучаю.

Свои тексты. Себя. Арбат. Идущих мимо людей. Женщин.

Продолжение будет потом если автор его добудет потом.

БУДУЧИ ЗАЧАТ

Глава двадцать вторая: Будучи Зачат

Будучи зачат в условиях передвижного «театра заключенных», колесившего по лагерям Колымы, с момента зарождения и почти до самых родов я путешествовал. Когда выдавалась свободная минутка мама и отец пели вместе какие-то свои песни. Пели они вместе и в дороге. Я слышал. Много лет потом я не мог понять, почему именно в дороге, в движении рождалось большинство моих песен.

Мне было неважно, в чем именно ехать. Но как только вагон или автомобиль трогались, во мне начинался процесс перехода в особое состояние внутренней самоотрешённости и появления в моем сознании текста и музыки.

В утробе моим текстом была мама, а моей музыкой был отец. Композитор, аранжировщик, виртуоз, владевший десятками музыкальных инструментов. Мама уверяла меня, что он свободно играл на любом инструменте.

Но особенно любил виолончель.

Впрочем там, в «тюремном театре», он был дирижером и руководителем оркестра. Мама уже тогда писала прекрасные стихи. А ещё больше она читала стихи великих мастеров. Пушкин, Лермонтов, Некрасов, Тютчев, Фет, Бальмонт, Анненский, Блок, Маяковский, Есенин, Уткин… У неё была просто феноменальная память на тексты. Когда мне довелось познакомиться с человеком, знавшим наизусть почти всего Маяковского, я не удивился. Мама знала его всего.