Вуаль

Но ради устрашения врагов, они распространяли только кровопролитную подноготную жертвоприношений.

–Вот кому надо, тот пусть собой и жертвовал бы! Нет ведь, знатные люди резали обычных крестьян, так было всегда. Я рад, что родился именно в наш век.

–Даже не знаю, что и сказать. Ты прав. Пожалуй, это заключалось в иерархии ценностей народа, кто был полезен в большей степени, тот был в меньшей подвержен риску.

После этих слов они последовали в выбранном направлении, погружённый каждый в свои мысли.

Поднявшись ко входу в храм, они затаили дыхание. Внутри искусственной пещеры они обнаружили следы Джима, записную книжку, фонарик, кисточку. Джессика подняла блокнот и увлеченно принялась читать:

«16:32… я нахожусь в храме ацтекского бога войны, здесь нет ничего интересного, кроме нескольких каменных голов, напоминающих драконов. По центру комнаты Уицилопочтли, делали кровавые жертвоприношения, как людей, так и животных. Ценной жизнью после человеческой, была жизнь колибри, потому ацтекский бог войны изображен в письменах Ануа с перьями.

17:05… решил расчистить при помощи кисточки центральный алтарь, внимание привлекло то, что частицы пыли, сметаемые мной, едва заметно улетучиваются в противоположную от входа сторону. Нужно выяснить, в чём тут дело.

17:22… освободив нижний угол стены, я ничего не нашел, но прикладывая ладонь к полу, возле этого места, я чувствую движение воздуха.

18:56… обнаружил изрядно затёртую резьбу на камне, прямо в центре храма, она едва различима, под весом нескольких веков она заметно истощилась.

Пытаюсь расшифровать фрески.

20:03… если я все правильно понял, в определённое время, ближе к закату, должно что-то произойти. Единственная загвоздка в том, что нужна жертва… чья-то кровь…

22:18… я пытался поймать какую-нибудь живность, но охотник из меня никудышный. Время поджимает, мне нужно что-то сделать. У меня есть аппроксимация, хоть это и безумие…».

–Джесс, почему ты молчишь? Что он дальше написал? – спросил Джим.

–Ничего… – сглотнула она, – ты думаешь о том же, о чем и я?

ГЛАВА VI

После бурной ночи, проведённой с алкоголем, и двумя особами которых он едва помнил, Адлер не хотел открывать глаза. Голова, казалось, весит целую тонну, а во рту будто кошки сдохли. До сих пор, о похмельном синдроме он знал только понаслышке. Последствия прошедшей ночи неизменно врезались ему в память, конечно же, до определенного момента.