Полное превращение

– Ну, поймите меня правильно, подобное мне не по душе, – попытался слукавить Тит, вспоминая свое стеснение, однако сразу сообразил, как можно уйти от темы, – я бы предпочел посетить императорскую библиотеку! Меня интересуют несколько трактатов, которые…

– Вы очень напоминаете мне Повсания. – Глаза Медб сузились, Тит обратил внимание, что та до сих пор удерживает его запястье, поскольку ее хватка усилилась. – Такой же философ и мечтатель, любящий проводить время за книжками.

– Вы знаете Повсания?

– Конечно, – Медб, наконец, отпустила юношу, заметив его неловкий взгляд на своей руке. – Он как-никак был владыкой Южных земель, пока не предал нас. Кстати, насколько я помню, ваш отец был с ним в хороших отношениях?

– Отец? – Тит усмехнулся. – Полагаю, что это сильное преувеличение. Они виделись всего-то пару раз, не думаю, что он даже помнит отца.

– Вот как, – собеседница не сводила с него напряженных глаз.

 – И что же Клодий думает по поводу восстания?

– Боюсь, он будет думать так, как велит ему Прасутаг. Отец шагу не ступит без его одобрения.

– А что насчет вас? – Медб сделала шаг вперед, заставляя Тита попятиться. – Что вы думаете по поводу восстания?

– Я могу говорить прямо? – Тит слегка поежился, облизнув пересохшие губы.

– Вы должны! – От пристального буравящего взгляда зеленых глаз собеседницы Флавию сделалось не по себе.

– Я понимаю, что нельзя говорить такое о людях более высокого положения, но думаю, что Повсаний – просто дурак! – после небольшой паузы выпалил Титус, прогоняя из головы образ отца, что наставлял его никогда не говорить дурного о превосходящей знати.

 – Глупо начинать войну из-за какой-то женщины! Он ведь владыка Юга, его сын мог выбрать любую другую женщину, какую пожелает!

– Вы правда верите, что война началась из-за женщины? – впервые на лице Медб появилась едва заметная улыбка.

 – Уверяю вас, Повсаний задумал свой заговор задолго до этого происшествия. А история с девушкой была нужна, дабы побудить простолюдинов поддержать его. Подумайте сами, простой мужчина куда охотнее пойдет проливать кровь за господина, жаждущего вернуть возлюбленную, чем за того, кто желает приумножить свои власть и влияние. Я скажу больше, что он задумал! – рот собеседницы недовольно искривился.