Бомба под президентский кортеж

На негнущихся ногах он добежал до дома, кое-как открыл дверь дровяного сарая и долго рылся в темноте, пока не нашел то, что искал. Старый брезент… вот хорошо, что не выбросил! Трясущимися руками свернул пропахшую мышами толстую ткань и снова поспешил к огородам. Только ноги уже так быстро не несли.

Потом с лязгом зубов Леха втыкал в землю лопату и отбрасывал в сторону комья, втыкал и отбрасывал. А потом лопата ткнулась в мягкое. Леха вытер рукавом нос, сплюнул и стал работать аккуратнее, больше отгребал, чем рыл.

И когда наконец показались носки ботинок с толстой подошвой, Леха облегченно вздохнул. Ухватившись обеими руками за ботинки, он принялся тянуть. Он падал, вставал, снова хватался и тянул. Ботинки выскальзывали из потных рук, дыхание стало прерывистым, а сердце билось так, что готово было выскочить из груди.

Наконец тело поддалось, пошло, раздвигая землю. Закоченелые мертвые руки как будто цеплялись пальцами за рыхлую землю, а лицо было черным, черной дырой зиял приоткрытый рот. Леха кое-как затащил тело на брезент, повернулся, ухватил через плечо один конец и, пошатываясь от напряжения, с натугой потащил свой страшный груз.

Потом опомнился, бросил брезент и снова вернулся к яме. Очень старательно закопал, разровнял землю и чуть было сдуру не притоптал ногами.

Потом снова вернулся и поволок по траве тело. В балке с одышкой и сердцебиением он долго обкладывал труп покрышками, потом долго пытался поджечь. Покрышки занимались плохо, чадили. Лехе хотелось вернуться, проломить дверь в мастерской и найти там бутылку с бензином или соляркой.

Что-то там такое было.

Постепенно балка осветилась разгоревшимися наконец покрышками. В небо поднялся черный столб, который было видно даже на фоне беззвездного неба. Вонь горевших покрышек стала смешиваться с тошнотворным запахом горелой плоти. От этого запаха, от напряжения и страха, от выпитого за день Леху вывернуло наизнанку. Рвало долго. Он пытался уйти из балки, падал на колени и снова содрогался в диких спазмах.

И только отойдя почти на километр, он немного успокоился. Теперь все, теперь страх уйдет… Теперь бы… чего-нибудь такого, для поддержания организма!

Андрей Владимирович Прощерин не любил скоропалительных решений, неподготовленных встреч и непродуманных поступков. Оттого-то сегодняшняя встреча вызывала у него только раздражение. Хотя причин для раздражения хватало и без этого.

Старший советник юстиции Александр Сергеевич Козлин был давним знакомым Прощерина.