Человек из «Альфы»

Глаза майора наконец-то более-менее адаптировались к полумраку дома, и он вдруг увидел, что чеченец ранен. Пистолет он держал в левой руке, а правую прижимал к боку.

«Ну вот! Я как чувствовал! – словно бритва, полоснула Шадрина тревожная мысль. – Не успел этот Марченко начать рулить, как уже началось! Не он ли и есть тот самый предатель?»

Внешне же майор остался невозмутимым и как можно спокойнее сказал:

– Я ничего не понял, Умар! Объясни толком, что случилось?

– Руки! – нервно дернул пистолетом чеченец.

– Тихо-тихо! – успокоил его майор. – Так что стряслось?

– То и стряслось, о чем я тебя предупреждал! Предатель у вас в Москве засел на самом верху! Не успел я о нем сообщить, как меня уже обложили здесь!

– Вот черт! – побледнел Шадрин. – А ну-ка рассказывай!

– Что тебе рассказывать? – нервно вскрикнул чеченец. – Как меня из-за тебя чуть не убили, да?.. Ну так слушай…

Рассказ Хасан-паши потряс Шадрина. После вчерашней встречи Умар вернулся домой, несколько раз проверившись по дороге.

Никаких признаков слежки не было, и чеченец спокойно лег спать.

А ночью ему вдруг начали сниться кошмары. За ним, Умаром, по горам гонялись волки. С зелеными повязками на головах. Другой бы, может, и не обратил на это внимания, но Халилов снам доверял. И не потому, что был набожным или верил в приметы, а просто потому, что во сне мозг работает интенсивнее и обрабатывает всю имеющуюся информацию, даже ту, которая «прячется» в подсознании.

Проснувшись, Умар вдруг понял, что вызвало его ночные кошмары.

Предатель, о котором он сообщил русским, судя по всему, был настолько высокопоставленным, что вполне мог получить информацию о себе одним из первых в ФСБ. И тут же предпринять соответствующие меры.

О том, чем эти меры обернутся лично для него, Умар догадывался. Поэтому он с утра помчался на своей машине в офис Конгресса чеченского народа и предпринял кое-какие свои контрмеры. А сразу после этого Халилов поехал на такси к гостинице «Эрзу».

Остановив такси в двух кварталах от Самсун-авеню, Умар расплатился с водителем и двинулся к гостинице пешком. Ничего подозрительного он не заметил. Утренняя улица жила своей обычной жизнью. По-восточному оживленный квартал купался в лучах утреннего солнца, оглашался криками торговцев, сигналами машин и экспансивной турецкой речью.

Нырнув в гостиницу, Халилов хотел было сразу подойти к конторке портье и сказать, к кому он идет, но что-то его сдержало.