Научиться любить

Стянув с плеч шерстяную накидку, от которой пахло соленым потом и кровью убитых противников, швырнул ту прямо на нее.

– Холод, – сказал он. – Ночью еще холоднее.

Под тяжелой шерстяной орочьей накидкой ей постепенно становилось тепло, отчего камни пещеры начали казаться мягче самого толстого царского пледа.

Ей хотелось спать. Она всеми силами старалась заснуть и забыть все то, что видела до этого. Гнев орков не был спонтанным. Они действительно ненавидели ее и были готовы убить. Страх наполнил Лориэль и вкупе с холодом, становившемся все сильнее, ее начало трясти.

Наконец, когда силы окончательно ее покинули, она провалилась в глубокий сон.

Шахгар вошел бесшумно, когда на улице уже взошла луна. Орочий стан в пустыне постепенно погружался в долгий сон и последние патрули, дежурившие за пределами на случай внезапного нападения пауков, стали стягиваться ближе к своему дому.

Он принес на своих плечах перевязь сухих дров и, стараясь действовать как можно тише, принялся разводить костер. После, взяв несколько толстых кусков мяса, вырезанных из туши той лани, которую в начале пути поймал в лесу, принялся аккуратно их укладывать на тлеющие угли.

Закончив с этим, он полуголый сел рядом с Лориэль, которой отдал свою единственную повязку. Иногда его взгляд скользил по женским рукам и растрепанным волосам.

Лориэль проснулась от треска горевшего хвороста и, морщась, вынырнула из-под накидки. Увидев взгляд орка на себя, она насторожилась. Орк сидел неподвижно, не спуская с нее глаз. Дыхание его было глубоким и тяжелым.

Запах поманил изголодавшуюся девушку к костру.

– Вот, – протянул Шахгар ей кусок. – Ты слабая. Надо есть, иначе быстрая смерть.

Лориэль приняла из его рук кусок жирного мяса и тут же начала его есть. Они оба сидели молча, не желая начинать хоть какой-то разговор. Ей было страшно, костер медленно, но догорал. Мясо съедено, а остатки некогда стройной лани вновь оказались завернуты в шерсть и подвешены при помощи скрутка веревки к самому потолку пещеры.

Наступил самый главный момент.

Лориэль понимала, что не просто рабыня, но и жена, а рядом сидит муж, который может предъявить супружеские права в любую секунду. Он имеет на это все законные обоснования. Девушка осознавала это, но еще больше и то, что не сможет дать отпора, уберечь свою невинность. Какая разница хочет она интимной близости с мужем или нет? Ее мнение того не интересуют. Он сильный, а она слабая. Он вождь, а она пусть и его жена, но не имеет никаких привилегий.