Ген разведчика

«Все это хорошо, деньги деньгами, а вот действовать придется по-наполеоновски, – размышлял сыщик. – Еще Бонапарт сказал: «Главное – ввязаться в драку, а там посмотрим». Вот и мне ничего другого не остается…»

Аэрофлотовский «Ил» заложил вираж, заходя на посадку. В круглое оконце иллюминатора Олег с интересом рассматривал нагромождения построек древней столицы, с высоты птичьего полета казавшейся термитником.

Над пилотской кабиной зажглось табло с надписями на английском и арабском языках, хотя тем, кто регулярно летал, и так было ясно, что перед посадкой необходимо пристегнуть ремни безопасности.

Многотонная махина легко и неощутимо для пассажиров коснулась шасси бетонного покрытия и, постепенно гася скорость, побежала по посадочной полосе. Наконец лайнер утратил свою стремительность, плавно свернул на рулежке и подкатил к зданию аэровокзала. Сразу подали трап, и стюардессы отворили дверь. Пассажиры без суеты и спешки потянулись к выходу.

Египетский пограничник был немолодым, очень грузным и сильно загорелым.

«Пережаренный», – почему-то подумал про него Олег.

Офицер перелистал паспорт сыщика, внимательно всматриваясь в каждую страницу, осведомился о цели поездки на неплохом русском, а услышав в ответ: «Отдых», – кивнул и, вернув документ, пожелал приятного времяпрепровождения.

Пройдя пограничный контроль, Олег оказался в общем зале, битком набитом гомонящим народом. Арабы, европейцы, загоревшие и веселые возвращающиеся с курорта туристы и блеклые, но ошалевшие от всеобщего веселья прилетевшие на отдых.

«Опарыши», – глядя на это людское море, мрачно констатировал сыщик. Дальше он должен умудриться не затеряться в этой кутерме и найти свою «путеводную звезду», которую обещал генерал Журавлев. Жизненный опыт подсказал Донцову: продвигаться следует в направлении центрального выхода – именно там обычно встречают прилетевших бизнесменов мелкие клерки и водители их партнеров.

Прижимая к себе дорожную сумку, Олег смело вклинился в людскую толпу, проложить путь через которую оказалось куда труднее, чем втиснуться в вагон московского метро в час пик.

Разноцветная и разноголосая человеческая масса колыхалась, толкалась, шипела и ругалась. Все эти неприятные моменты Донцов воспринял стоически, орудуя локтями, он нагло ломился вперед, как ледокол через торосы. В конце концов все же пробился, преодолел всевозможные преграды, и возмущенная толпа выплюнула его как раз напротив широких стеклянных дверей.