Игрушка из Хиросимы

Ветер носил в свинцовом небе стаи чаек, похожих на клочья бумаги.

До самых сумерек Бондарев катался в такси по улицам, каждая из которых непременно заканчивалась мостом. Занятие оказалось довольно скучным, но нельзя было ехать на встречу с Такахито, не убедившись, что по пятам не следуют таинственные Хозяева, о которых упоминал Макимото.

Кто они такие, черт бы их побрал? Почему прицепились к Бондареву, как репьи? Как от них избавиться?

Была надежда, что хотя бы на часть возникших вопросов сумеет ответить господин Такахито.

Однако, как ни изнывал Бондарев от нетерпения, он вышел из такси за пару кварталов от нужного дома и пришел сюда пешком, а потом сделал круг, присматриваясь к обстановке.

Уже наступила ночь, и в домах за высокими оградами зажегся свет. Когда майор проходил мимо ворот, он видел ухоженные лужайки, причудливо стриженные кусты и тропки из декоративных камней. Собак не было ни видно, ни слышно. Не заметил Бондарев и кошек.

Его тоже никто не заметил, пока он прогуливался по округе.

Удостоверившись в этом, он сделал короткий разбег, подпрыгнул и вскарабкался на ограду, окружающую особняк Такахито. Это был не самый вежливый, зато наиболее безопасный способ познакомиться с хозяином дома. После покушений в аэропорту и отеле Бондарев сделался сверхосторожным и вовсе не стыдился этого. Его профессия состояла в том, чтобы грамотно убивать других, а не бездарно погибать самому.

Сидя на ограде, он всматривался в черноту сада, принюхивался к свежему ночному воздуху и вслушивался в тишину, стараясь уловить какие-нибудь настораживающие движения, запахи или звуки.

Ничего. Никого.

Бесшумно спрыгнув на землю, Бондарев двинулся в обход просторной лужайки, держась при этом в тени деревьев. По дороге ему пришлось обогнуть какое-то деревянное строение, похожее на пагоду, а потом перепрыгнуть через ручей с декоративными водопадиками. Мостик, переброшенный через него, годился разве что для маленьких детишек и женщин в очень коротких юбках.

«Или японок в кимоно», – подумал Бондарев, вспомнив семенящую походку тех местных барышень, которые по тем или иным причинам продолжали носить национальные наряды.

Очутившись перед входной дверью, он еще немного помедлил, потом дернул за бронзовую цепочку, свисающую чуть ли не до земли. Внутри колокольчики проиграли приятную мелодию из семи или восьми нот.

Дверь распахнулась, и Бондареву пришлось напрячь мышцы лица, чтобы не позволить нижней челюсти отвиснуть.