Игрушка из Хиросимы

Кроме того, они умеют загадывать загадки, рассказывать сказки, шутить, ходить, танцевать и многое другое. Эти игрушечные роботы должны были прийтись по вкусу не только детям, но и их родителям, как это было в Америке, куда компания поставила более десяти миллионов санта-клаусов. Они способны быть друзьями, учителями, механическими слугами. Огромное количество функций делает их незаменимыми.

– И сколько же стоит это чудо техники? – поинтересовался Бондарев.

– Мы еще не подсчитали окончательно, но игрушка не будет слишком дорогой.

– И какой-то русский бизнесмен, выпускающий обычных ватных дедов-морозов и снегурочек, решил уничтожить вас? У вас есть какие-нибудь факты?

– Так полагает мой управляющий, Хато Харакумо, – нахмурившись, сказала Мизуки. – Он повсюду твердит об этом. И я опасаюсь, что, если по городу поползут слухи, это может испортить отношения между нами и вами.

– Вами и мной? – переспросил Бондарев.

Хихикнув, Мизуки покачала головой:

– Между Россией и Японией.

– Ну, по-моему, нынешние отношения трудно чем-то испортить.

– Если у нас начнутся антироссийские демонстрации, Кремль в отместку заставит ваших бизнесменов расторгнуть со мной контракты. И куда я тогда дену дедов-морозов?

Бондарев хмыкнул, глядя на собеседницу. Похоже, при своей красоте и прочих достоинствах она не слишком блистала умом. Как можно было поверить в этот бред про российских конкурентов, подсылающих террористов в Японию? Про Кремль, управляющий игрушечными бизнесменами?

– Все это чушь, – заявил он.

 – Полная ерунда. Какой достоверной информацией обладает ваш Хато Харакумо? Он что, видел русских на фабрике? А вы рассматривали другие версии?

– Нет, – тихо произнесла Мизуки. – Мне достаточно того, что говорит мой управляющий. Он очень компетентный и уважаемый человек.

Ну да, японцы всегда преклоняются перед авторитетами. Такой же древний обычай, как продавать собственных дочерей. Или тут кроется нечто иное?

– Скажите, Мизуки, – заговорил Бондарев, наблюдая за тем, как возрастает нервозность его собеседницы, – что вам известно об организации, именующей себя «Хозяевами»?

Ее молочно-белая кожа сделалась еще белее.

Пальцы впились в колени. Голова наклонилась, предоставив заколке-бабочке искриться и сверкать изумрудными лучами.

– Горе мне! – прошептала она трагическим тоном. – Я ведь чувствовала, что не следует звонить Юрию.

– Что вы имеете в виду? – насторожился Бондарев.

Она подняла на него глаза, переполненные слезами.