Игрушка из Хиросимы

Мы не должны допустить, чтобы эти чертовы Хозяева появились здесь, задавая вашим родственникам разные вопросы. Я прав?

Ее улыбка была из разряда тех, которые принято называть жалкими.

– Вы правы. Простите, что я не сразу вас поняла.

В подтверждение искренности своих слов Мизуки встала, поднесла сложенные ладони к груди и поклонилась.

– Да я не сержусь совсем, – торопливо проговорил Бондарев, отмахиваясь.

– И все же прошу простить меня.

– Прощаю, прощаю!

Опасаясь, что японка, чего доброго, упадет перед ним на колени, Бондарев поспешил покинуть дом.

11

Фабрика игрушек компании Такахито размещалась на одном из шести островов, на которых раскинулась Хиросима. Был он невелик и назывался не слишком благозвучно для русского уха – Канава. Когда-то половину острова занимал огромный завод, превращенный после войны в зеленый парк. Сегодня самым крупным промышленным объектом на острове являлась фабрика Такахито.

Она была большая, современная, с трехэтажным административным зданием.

На территории имелись и другие строения, включая обширный приземистый склад. Торец одного крыла, примыкающего к разгрузочному доку, был поврежден взрывом, сильно разрушившим стену и пандус. Часть рабочих восстанавливали бетонное покрытие, а остальные разбирали завал.

Территория фабрики была обнесена высокой оградой из металлической сетки, а поверх ее змеилась спираль колючей проволоки, воскрешая в памяти концентрационные лагеря. Все окна, находящиеся в поле зрения, прятались за надежными железными решетками.

Бондарев приехал раньше, чем следовало. Мизуки на рабочем месте еще не появилась. Когда он позвонил ей, она сказала, что приезжает в офис сразу после полудня, в два часа дня делает длительный перерыв, а потом работает до семи или восьми вечера.

– Не слишком напряженный график, – прокомментировал Бондарев.

– В Японии, – пояснила Мизуки, – не принято, чтобы владелец предприятия трудился слишком много. Это означает, что он не способен организовать работу должным образом.

– Лох.

– Простите?

– Вырвалось, – буркнул Бондарев. – И чем прикажете заниматься мне?

– Обратитесь к Кйоко Шурингари, она введет вас в курс дела.

Секретарша оказалась на месте, очень милая, жизнерадостная и услужливая, как выдрессированная собачка. Гладкая черная челка до бровей, белая блузка и узкая черная юбка делали ее похожей на опрятную ученицу.

– О, мистер Ш-шелезняк-сан! – воскликнула она.