Игрушка из Хиросимы

– Почему?

– Потому что атомное оружие будет существовать до тех пор, пока существует человечество, и исчезнут они одновременно.

– Вы пессимист, – заметила Кйоко.

– Скорее, реалист, – возразил Бондарев.

– Люди обязательно поумнеют.

– В истории примеров тому не существует. Воевали, воюют и будут воевать.

– Нет, если с детства каждый будет знать, что такое война, – заявила Кйоко и повела Бондарева на другой берег реки Ота, где высилось какое-то полуразрушенное здание. – Вот, смотрите, – сказала она, держа его за руку.

 – Это Гэмбаку дому, Атомный купол. До войны здесь размещался Выставочный центр. Он находился всего в ста шестидесяти метрах от эпицентра взрыва, но уцелел, а все, кто был внутри, погибли. Разве не ужасно?

– Ужасно, – согласился Бондарев. – После той войны половина СССР лежала в руинах, да и Европе досталось. Не помню точно, сколько миллионов человек погибло. Несколько десятков. И что? После этого войны прекратились?

Кйоко вздохнула, подумала немного, а потом спросила:

– Скажите, а сколько русских погибло на войне?

– Не только русских.

В Советском Союзе разные народы жили. По одним оценкам, в сорок пятом не досчитались двадцати миллионов. По другим – в два раза больше.

– А в Хиросиме и Нагасаки около двухсот тысяч. Это получается… это получается…

– Что? – спросил Бондарев.

– Ужас получается, – заключила Кйоко. – И вы это пережили?

– Как видите.

– Вот, значит, какие вы, русские…

– Какие?

– Знаете, – неожиданно предложила японка, – поехали ко мне.

– Распоряжение миссис Такахито?

– Нет, – ответила она, увлекая его в сторону автостоянки, где их дожидался видавший виды «Ниссан». – Это моя инициатива. Вы согласны?

– Ну…

Это было единственное слово, произнесенное Бондаревым. Он замолчал и не открывал рта до конца поездки.

13

Кйоко проживала в небольшой, но со вкусом обставленной и довольно элегантной квартире. Несмотря на закрытые окна, был слышен неумолчный гул автомобилей. Пожалуй, это было единственное, что Бондарев смог бы наверняка сказать о ее жилище.

Потому что, едва переступив порог, девушка обернулась и заключила его в свои объятия. Не проявляя стремления слиться с Бондаревым в страстном поцелуе, она энергично двигала бедрами, пока не соскользнула и упала перед ним на колени.

– Погоди, – попросил он. Без всякой уверенности в тоне.

– Ни о чем не беспокойся, – пробормотала она, нащупывая его возбужденную плоть сквозь ткань брюк.