Концентрация смерти

– Так мало?

– А чего ты хотел? Оттащи грунт и глянь, не идет ли кто. А то тут ничего не слышно, – посоветовал Фролов. – Накроют нас прямо на месте преступления, никакие твои байки про гроб уже не помогут.

Прохоров полз, волоча за собой мешок с песком. В мастерской и бараке по-прежнему было спокойно. Лишь прожектор время от времени освещал окно. Прохоров осмотрелся, прикинул, в чем завтра можно будет вынести песок из барака. Сразу же понял, что его с Фроловым карманов на такое количество не хватит. И тут его осенило, он принялся рассыпать песок по земляному полу, а затем стал его утаптывать.

Понять в ночи, что из этого получилось, было не так-то просто. Михаил вновь спустился под землю, прополз подкоп.

– Тихо все там. Никому до нас нет дела, – сообщил он Фролову и принялся выгребать из-под него песок.

Огарок свечи еле-еле горел, да и дышать было тяжело. Ощущение прошедшего времени было обманчивым. Когда Прохоров в очередной раз выбрался в мастерскую, за окнами уже занимался рассвет.

– Илья, светает, – бросил он в лаз.

Говорил негромко, но по опыту уже знал, что его услышат. Звук в узком подземном ходе распространялся отлично.

– Сейчас, только стенки укреплю, чтобы не обвалились, – отозвался Илья.

Фролов укреплял подкоп дощечками точно так же, как это делал Зубков, благо было с чем сравнивать. Вскоре он уже выбирался из ямы.

– Готово, сегодня мы полметра прошли. – От нахлынувших чувств Илья обнял Михаила.

– Некогда, надо следы заметать. Может, прямо так на яму ящик и надвинем?

– Не пойдет.

Все по науке делать надо.

Отыскали лист растрескавшейся фанеры – крышку от какого-то ящика. В яму поставили для него подпорку и закрыли лаз. Сверху насыпали земли, утрамбовали ее, разровняли дощечкой.

– Словно так и было, – прищурился Илья. – Зубков – голова… Сам бы я до такого не додумался.

Тяжелый пожарный ящик стал на свое место, сухой песок из мешков быстро заполнил его. Теперь при дневном свете стала заметна разница между грунтом земляного пола и свеженасыпанным песком.

Пришлось еще немного потрудиться. Ножом ковыряли землю, смешивали ее, трамбовали ногами.

Наконец, все следы работы были уничтожены. Мастерская выглядела так, как раньше. Правда, с дверным замком пришлось повозиться, ригель никак не хотел выдвигаться. Но все же Фролов справился и с ним.

– А теперь – спать, – устало произнес он, сбрасывая сапоги.

Уставшие, обессиленные пленные офицеры упали на нары.