Контейнер со смертью

То ли полость слишком маленькая, и там лежит собака. То ли это ребенок. Погрешности быть вроде не может.

– Бестолковое занятие! – подошел Филиппов, вытирая сгибом локтя залитое потом грязное лицо. – Надо закругляться.

– А если там все же человек?

– Вряд ли. Все-таки складское здание, ударило вечером. Кому там быть?

Росляков некоторое время слушал споры офицеров, смотрел, как местные солдаты и гражданские лазают по развалинам. Потом попытался представить себе это строение до разрушения. По некоторым обломкам архитектурных элементов можно было предположить, что это тоже старинное здание.

Скорее всего начала девятнадцатого века. Видимо, тут жил какой-то богатый плантатор. А табачные плантации и обширные пастбища подтверждали это умозаключение. Вполне могла быть большая плантация и богатый солидный дом. А если это дом в старом испанском колониальном стиле, то у дома должны были быть надежные подвалы. В те времена иначе было нельзя, потому что тут, на задворках цивилизации, каждый дом был крепостью.

– Есть, Сашка! – вдруг раздался голос Олега Филиппова. – Сигнал есть! Посмотри на предмет пустот под развалинами.

Местные помощники сразу засуетились, но громовой голос русского офицера осадил бестолковую свору. Еще через пять минут начали разбор завала в том месте, которое указал Филиппов. Автокран поднял два обломка кирпичной стены, которые благодаря старинному качественному раствору не развалились. Каждый весил тонн по пять-восемь, и их убрали в сторону с большой осторожностью.

Росляков стал помогать, не отдавая себе еще отчета в том, что ему подсказывает интуиция. Точнее, на что она ему тут только что намекала про подвалы и старинные плантации. Три большие звездочки на погонах его форменной куртки смущали местных солдат, которые не привыкли, чтобы полковники занимались лично разборкой завалов. Но и поглядывали на него с уважением.

Огромный ковш погрузчика в четвертый раз навис над нужным местом, и с него посыпались обломки камня, битый кирпич.

Теперь приходилось работать только руками, потому что человеческое тело было совсем близко и техникой работать было уже опасно. Трупный запах не ощущался, и это обнадеживало. Хотя пролежать трое суток под камнями и остаться в живых сложно. Скорее всего пострадавший, если он еще жив, обречен. Передавленные сосуды в течение такого времени не оставляют шансов на выживание.

Большая дыра открылась перед глазами неожиданно.