Крутая фишка

Повернув на Пушкинскую, я миновал таксофон, по которому разговаривал какой-то тип, небрежно скользнул взглядом по прилавку с книгами и вдруг почти понял, как меня вычислили люди Киргиза. Стараясь не смотреть на продавщицу за прилавком, я прошел дальше и вскоре поравнялся с девятиэтажкой НИИ. Тут меня ожидало еще одно открытие.

Справа от крыльца стояла молодая женщина в милицейской форме. Два ее помощника таскали туда-сюда рулетку, а она что-то записывала. Измеряли они расстояние от стены до очерченного мелом на асфальте контура тела.

Труп уже увезли, но лежавшая чуть в стороне шикарная женская туфелька с пряжкой была мне хорошо знакома. Принадлежала она секретарше «Риналт-сервиса».

Подняв голову, я увидел, что окно агентства на восьмом этаже, из которого выпала секретарша, открыто. Еще раз посмотрев на лужу крови, расплывшуюся на асфальте у головы мелового контура, я опять повернул за угол и вскоре приземлился в тихом кафе под навесом.

Секретаршу «Риналт-сервиса» я помянул бутылкой кока-колы.

Это начинало входить в систему – бессмысленная смерть громилы с перебитым носом, потом – сторожа, потом – плешивого, потом – кривоногого и Мерина… Теперь – секретарши. Хотя секретаршу, судя по всему, выбросили из окна раньше – сразу после того, как она мне позвонила.

Люди мерли как мухи. И если я не хотел пополнить в ближайшее время этот стремительно пополняемый мартиролог, мне следовало пошевеливаться. Одну потенциальную жертву, по чьему-то недосмотру оставшуюся в живых, я знал.

Имело смысл переговорить с ней, пока ее тоже не убили.

Весь вопрос заключался в том – не ловушка ли это?..

Глава 11

Перед тем как во второй раз отправиться на Пушкинскую, я наведался на Цветочную. Я, конечно, понимал, что это глупо, но мысль о том, что плешивый все подстроил, не выходила у меня из головы. Слишком уж все смахивало на дурацкий мистический триллер. Только трупы были настоящими.

На Цветочной все было по-прежнему, точно ничего не произошло.

Это здорово меня удивило, и на всякий случай я прошел по заплеванному тротуарчику.

Дубовая дверь вроде бы прогнулась чуть больше. А может, мне просто показалось. В любом случае смысла в хождениях туда-сюда больше не было, и я в хорошем темпе убрался подальше от музея.

Поглядывая на часы, я пошлялся по улицам в ожидании окончания рабочего дня, а потом начал накрапывать дождик, и я понял, что мне нужно торопиться на Пушкинскую.