Непрощенный

Он не рискнул обращаться в больницу, а поехал в Симферополь к доктору, у которого некоторое время назад тайно делал пластическую операцию. Это было жестокое испытание. По дороге Кащеев даже потерял сознание, но нанятый им водитель-частник этого не заметил.

Доктор был в шоке, но деньги сделали свое дело. Месяц Кащеев пролежал инкогнито в палате, предназначенной для послеоперационных больных. За это время он перебрал в голове множество вариантов. И в конце концов пришел к выводу, что в его положении единственный разумный выход – это продаться американцам.

После падения в штольню и полученных травм Кащеев находился в слишком ужасной физической и моральной форме, чтобы продолжать играть в прятки с ФСБ. Доктор сделал все возможное – убрал следы от собачьих укусов и обеспечил правильное срастание сломанных костей. Но полностью восстановиться за месяц Кащеев не сумел. Для этого нужно было просто больше времени.

Уплатив по счету, он остался на мели. То есть на то, чтобы снять квартиру и худо-бедно перебиться до зимы, деньги у Кащеева были.

Но он понимал, что рано или поздно ФСБ выяснит, что он жив, и возобновит охоту. И Кащеев решил сделать ход конем…

25

Оперативная машина отдела контрразведки ЧФ была оформлена на одного из доверенных лиц Плотникова из местных. Выправлять у нотариуса доверенность было некогда, поэтому Логинову пришлось рискнуть, но по дороге из Севастополя в Симферополь гаишники его, к счастью, не тормознули.

Натужно гудя движком, машина взбиралась от Хаджибеевской слободки к расположенной на горе Мониной усадьбе.

И Логинов потянулся к телефону. Ответил Моня не сразу, видно, долго раздумывал, отвечать ли вообще. Но наконец буркнул в трубке:

– Да!

– Здоров, Моня!

– Здорово, Витек! Тебе чего?

– Да просто решил узнать, как дела.

– А-а… Ниче дела, Витек. Как ты из Крыма умотал, сразу стали налаживаться. Отстроился и вообще… Так чего ты хотел?

– Ты, Моня, мне вроде как не рад, а?

– Честно, Витек?

– Ну да!

– Я тебя, Витек, уважаю и все такое, но если бы я тебя не увидел больше никогда в жизни, я бы сильно не расстроился.

Скорее даже наоборот.

– Спасибо за откровенность, Моня, взаимно. Но должен тебя огорчить. Тебе придется меня увидеть. И, боюсь, не один раз.

– В каком смысле?

– В прямом, Монь. Я уже к твоим воротам подъезжаю…

– Ты что, с дуба упал?

– Нет, Монь, из Балаклавы только что вернулся.

– Оттуда?

– Оттуда, Монь. И хочу тебя кое-чем обрадовать.