Непрощенный

Конечно, времена, когда за любым перебежчиком из СССР ЦРУ в любую точку земного шара немедленно посылало персональный самолет, давно прошли. Однако же Кащеев был далеко не «любым». В прошлом он являлся не просто полковником Федеральной службы безопасности, а сотрудником Управления собственной безопасности ФСБ, то есть святая святых главной спецслужбы России.

Единственным объяснением было то, что в Штатах вот-вот должны были состояться президентские выборы. А поскольку нынешнему президенту это кресло уже не светило, то и руководство спецслужб не делало резких движений, предпочитая дождаться, когда в Белом доме появится новый хозяин.

Кащеев был близок к отчаянию, но, несмотря на это, каждый день продолжал наведываться к столбу, служившему «почтовым ящиком». И три дня назад вдруг увидел на нем метку…

27

Моня встретил Логинова в своем огромном модерновом кабинете, но в шортах и майке. За пару прошедших месяцев он слегка поправился, и теперь на его щеках играл подростковый румянец.

Но лицо было хмурым. Кивнув своему телохранителю Шварцу, чтобы тот прикрыл за Виктором дверь, Моня прошлепал босыми ногами навстречу гостю и протянул руку.

– Здорово! Проходи… Только давай в темпе, а то у меня времени совсем нету.

Логинов прошел к кожаному дивану, стоящему под боковой стенкой, и сел. Моня, подогнув под себя правую ногу, плюхнулся рядом.

– Ну? – кивнул он.

Логинов провел рукой по лицу и вздохнул:

– Кащеев жив, Моня…

– Что?! – буквально катапультировался с дивана Моня.

Наклонив к Логинову лицо, он спросил: – Прикалываешься, что ли, Витек?

– Нет, Моня, – снова вздохнул Логинов. – Я сегодня сам спускался в эту штольню.

– И что?

– Он выбрался и на этот раз. Там была ржавая решетка, он ее сбил вниз, а сам за остатки зацепился. Скорее всего отделался переломами. Но закрытыми, потому что следов крови я не обнаружил.

Моня несколько секунд смотрел на Логинова неподвижно, потом сглотнул и глухо спросил:

– Слышь, так, может, его трупешник… это, просто сожрали крысы? Я там пару штук видел!

– Да труп-то они сожрать могли.

И даже кожаную куртку с брюками. А вот дыхательный аппарат, Моня, навряд ли.

Моня несколько секунд помолчал, потом, не меняя позы, рявкнул:

– Шварц! Шварц!

За дверью затопали ноги. Орангутангоподобный Монин телохранитель просунулся в дверь.

– Чего?

Моня оглянулся через плечо.