Полковник против полковника

Документов, точнее копий стандартных бланков из паспортного стола и ОВИРа там было немного.

Моня быстро просмотрел их, потом поднял голову на растянувшегося в стоящем по другую сторону стола кресле Логинова. Тот, вопрошая, кивнул:

– Ну, что скажешь?

Моня вздохнул:

– Я, Вить, с вашей конторы фигею! Без баяна! Хорошо вы устроились на своей Лубянке! Сидите там, блин, в своих полковничьих кабинетах и репы чешете, пока какой-нибудь Кащеев на соседнем этаже проворачивает свои темные делишки! А как этот самый Кащей натянет вас, как петлюровскую гармошку, блин, и смоется спокойно куда-нибудь подальше, искать его посылают какого-нибудь хитросделанного кренделя, навроде тебя, Витек! И этот хитросделанный крендель приезжает с тонкой папочкой и сует ее кому-нибудь в рыло! На, мол, вынь да положь мне мокрушника и предателя, а то он нас шибко поимел и кинул…

Логинов, глядя на злую Монину рожу, невольно улыбнулся.

– Чего ржешь? – еще больше разозлился тот.

 – Я че, блин, не прав? Этот ваш долбаный Кащей мне триста лет не тарахтел! Тем более что я ж его, блин, один раз вам уже выловил и сдал! Так вы ж его, блин, опять профукали!

С этими словами Моня сунул листы в файл и шлепнул его на журнальный столик. А сам, сунув руки в карманы шорт, засопел, как паровоз, уставившись на свои вытянутые ноги.

– Да бога ради, Моня, – проговорил после паузы Логинов. – Не хочешь помогать, это твое личное дело.

Я же просто хотел как лучше. Ты «Золотого теленка» читал?

– Чего?.. – нехотя посмотрел на Логинова Моня.

– Говорю, ты «Золотого теленка» читал? Ильфа и Петрова?

– Не читал…

– Ах, ну да! У тебя ж было трудное детство, – хмыкнул Логинов.

– Только не надо съезжать на детство! Книгу я не читал, некогда было, но кино смотрел! Ну?

– Да что ну, Монь? Там был такой плакат: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих».

– Ты это к чему?

– Да все к тому же! Я, Монь, извини, не в состоянии обеспечить тебе президентскую охрану, чтобы обезопасить до тех пор, пока доберусь до Кащеева…

– Давай, Витек! Вешай мне лапшу на уши! Еще скажи, что, если Кащеев меня грохнет, ты этого не переживешь или вообще переедешь в Крым, чтобы каждый день приносить свежий букетик на мою могилку!

– Ну зачем же так… Пережить я, Моня, это как-нибудь переживу.