Шанс только один

– Сказал, что не видит смысла нарушать договоренность с МВД. На данный момент. Но разрешил нам на свой страх и риск вести параллельное расследование. Негласное. Если факты подтвердятся, я добровольно пишу рапорт и ухожу в отставку. Если накопаем что-то дельное, директор, возможно, примет решение о задействовании всего потенциала конторы для дальнейшего расследования.

– Круто. То есть мы вроде камикадзе? Без прав, но с обязательствами?

– Не совсем так. Директор дал команду об оказании нам кое-какой помощи.

Но – негласной. Зато вам с Горовым вернут удостоверения и оружие. Так что подъезжайте. Только запомни, Витя, в случае чего, отвечать придется лично вам.

– Да я уже привык, – вздохнул Логинов. – «Успехом поделись с начальством, неудачу запиши на счет своей задницы…» Сейчас подъедем, Валерий Иванович. Мы тут кое-что накопали, доложим.

– Так вы уже в работе? – то ли обрадовался, то ли озаботился Максимов.

– Да уж не сидим сложа руки! Помним Суворова: «Сам погибай, а товарища выручай!»

– Это, конечно, хорошо.

Только вы все-таки того… смотрите поосторожнее… Обстановка сейчас такая, что прикрывать вас никто не станет. Могут под горячую руку и погоны снять. Уж сильно директор матерился!

– Снимут, так снимут, Валерий Иванович! Значит, пойдем в коммерческие структуры – «новым русским» прислуживать!

– Да с твоим характером не больно-то понаприслуживаешь.

– Ничего, я буду сдерживаться. Уж больно они хорошо платят.

32

Аникеев опасался, как бы на выезде из дачного общества его не опознал сторож, но там дежурил уже другой тип – помоложе и явно деревенской внешности.

Машину Анна направила не в ту сторону, откуда пришел Аникеев, а в противоположную. Где-то минут через двадцать они уже мчались по трассе к Москве.

Движок у «Опеля» был объемом 1,8 литра, водила машину Анна уверенно, даже с какой-то небрежностью, так что по дороге они легко и непринужденно обгоняли самые крутые иномарки.

Разговор не клеился.

Ситуация действительно была запутанной.

Даже не запутанной, а абсолютно непонятной. Прояснить ее, наверное, могли бы вчерашние события, которые произошли с Леней до того, как он очнулся в микроавтобусе. Но вот как раз об этих событиях Аникеев ничего не помнил – как будто кто-то специально стер их из его головы. Да и сам вчерашний день припоминался смутно – вроде бы был он на работе, куда-то ездил, а вечером, кажется, собирался к кому-то в гости. Или на свидание.