Смертельная жажда сокровищ

Море умеет хранить свои тайны. Ты никогда не задумывался, почему спасти космонавтов с орбитальной станции легче, чем подводников с затонувшей подводной лодки? Это при том, что орбитальная станция находится в сотнях километров над Землей, а затонувшая подводная лодка всего в нескольких десятках метров под водой.

– А при чем тут это?

– При том, что море гораздо коварнее космоса. Предугадать его поведение практически невозможно. Азаров – жалкий дилетант, который даже не представлял сложности задачи.

– Я бы так не сказал, – покачал головой Лопухин. – Они основательно подготовились. На водолазном судне установлен магнитоискатель, эхолот, водолазный колокол…

– Колокол – это, конечно, здорово, – сказал Костя. – Но дело не в нем. Две «семерки», о которых узнал Азаров, означают, что координаты места в сумме приблизительно равны семидесяти семи. То есть это может быть 42 градуса северной широты, 35 градусов восточной долготы. Или 43 градуса северной широты, 34 градуса восточной долготы.

Ну и так далее, включая все промежуточные значения. На практике это тысячекилометровая линия, пересекающая Черное море в направлении от Одессы до Самсуна. С учетом погрешности измерений площадь поисков составит всего каких-то три-четыре тысячи квадратных километров. Правда, смешно?

– Ты забываешь о затонувшей рядом с парусником немецкой подводной лодке.

– Да ни о чем я не забываю. С учетом того, что немцам удалось выплыть с лодки и выжить, глубина в том месте, где они видели остатки «Королевы Лисси», не превышает ста метров.

В противном случае подводники погибли бы при всплытии. Это существенно сужает район поисков, но это все равно сотни квадратных километров. На то, чтобы обследовать их, может не хватить жизни.

– Ты забываешь о затонувшей рядом с парусником немецкой подводной лодке, – упрямо проговорил Лопухин. – Искать нужно ее. При помощи магнитометра сделать это не так сложно.

– В общем-то да, – кивнул Костя.

 – Обнаружить кучу железа на дне магнитометром не проблема. Проблема в том, что искать уже нечего.

– Что ты имеешь в виду?

– Если железный корабль не зарывается в грунт, море «съедает» его за сто лет до последней заклепки.

– Но лодка-то затонула всего шестьдесят лет назад!

– Да. Но в Черном море слишком много сероводорода. Соединяясь с водой, он образует кислоту. Поэтому процесс коррозии в Черном море происходит намного интенсивнее.