Мы те, которых нет

Надо отметить, басмачи выбрали позиции и замаскировались, используя кусты и камни, умело. На входе в ущелье поставили наблюдателя. И стали ждать.

Вот Горный Лев вылез из укрытия и отправился проверять позиции.

– Пора, – шепнул я Робу, лежащему рядом. – В командира пара пуль, чтобы обездвижить. Живым нужен. Остальных валим.

Цели и сектора обстрела расписаны заранее. Два тоновых сигнала по рации. Работаем!

Винторез хлопнул два раза почти без паузы. Горный Лев рухнул, держась за ногу.

И тут же мы со всех стволов врезали по душманам.

* * *

– Ты знаешь, что такое допрос первой степени?

– Вы с дубу рухнули, военные? – Лежащий на бетонном полу, с перетянутыми скотчем руками и ногами, полковник Бульбаш держался стойко.

Я знал, что каждый день он таскается на улицу Низами к своей любовнице – местной учительнице. На подходе мы его и взяли, запихали в кузов старенького фургончика, который Гром реквизировал у своего должника. И отвезли в давно присмотренный на такой случай подвал полуразрушенного корпуса станкостроительного завода на окраине Джамаса.

– Под трибунал захотели?! – зарычал Бульбаш.

– А что трибунал? Расстрела сейчас нет. К расстрелу ты нас приговорил, – пнул я его носком ботинка.

– Вот что, господа офицеры, – голос полковника дрогнул, но потом вернулась былая уверенность. – Вы что-то попутали. Обещаю ничего не предпринимать против вас. Я поднимаюсь и ухожу. И мы забываем о недоразумении.

– Недоразумение?.. Горный Лев тебе привет передавал.

– Какой Горный Лев?!

– Как офицер разведки ты должен знать, что Горный Лев, он же Сайлигул Далил, один из самых опасных полевых командиров. Интерпол его ищет.

– Какой Интерпол? Какой привет?!

– Значит, не понимаешь. Ну ладно.

Нас хорошо учили интенсивной методике допроса, когда из захваченного языка нужно за минуту выбить важные сведения. Полковник тоже знал, что это такое. Поэтому, когда мы принялись за него всерьез, раскололся быстро.

Вытирая газетой кровь с рук, я прикинул сложившуюся схему событий. Все примерно так, как я и подозревал.

Где-то год я стал ощущать непорядок. В нашей конторе потянуло мерзким запашком предательства. Получалось, что основная масса афганского героина, который здесь дешевле стирального порошка, идет транзитом в СНГ с попустительства армейцев и пограничников. А мою группу используют втемную для зачистки от конкурентов.