Властелин воли

И на что меня планируют?

– Опять-таки предположительно – может, для проводки «канала», может, для создания «сети». Одним словом, агентурно-разведывательная работа…

– Хрен редьки не слаще.

– Будь готов, тебя будут еще проверять. И полное доверие к тебе будет только тогда, когда у тебя руки будут по локоть в крови.

– Понятно.

– Завтра, вас повезут на «экскурсию» в город. Сначала напоят, а потом будет бордель… Будь осторожней: иногда на таких «экскурсиях» делают провокации с целью дополнительной проверки, – Рашид загадочно усмехнулся, вздохнул, поднял стопку, – ладно, земляк, давай третий тост…

Глава II

Евгений Петрович Булдаков трясся в служебном «пазике» по дороге на работу.

Сегодня плохо выспался, поэтому старался в течение этого часа, отведенного на дорогу, немного подремать. Но не получалось. Участок дороги, по которому они ехали, давно не ремонтировался, и автобус периодически основательно потряхивало.

«А ведь это дорога первой категории», – досадливо подумал Евгений Петрович.

Он окончательно отказался от мысли хоть как-то компенсировать недостаток сна и стал смотреть через окно на пробегающие мимо пейзажи: перелески, маленькие озера, деревеньки, автозаправочные станции, шашлычные…

В служебном автобусе ехали все свои: завхоз Приходько, сотрудники его отдела Фетисов и Жилин, Вощанов Анатолий Иванович, спец, Михалыч – повар столовой, охрана, заступающая на дежурство, и шесть солдатиков, приданных им из «дружественного» особого отдела в N-ске.

Солдаты на заднем сиденье украдкой по очереди курили, думая, что офицеры не заметят этого. Но Булдаков, у которого обоняние острое, дым учуял сразу. Но замечание делать не стал: не хотелось рабочий день начинать с нравоучений, да и апрельский ветерок, проникающий через открытые форточки, быстро выдувал дым из салона.

Все пассажиры в автобусе были его прямые подчиненные, за исключением Вощанова. Но Анатолий Иванович все равно обращался с ним осторожно, так как понимал, что его судьба пусть хоть и косвенно, но зависит от «контрика».

Ехали молча. Каждый думал о чем-то своем: кто о проведенных выходных, кто о личных проблемах.

Евгений Петрович не любил понедельники. И не потому, что соглашался с расхожим мнением о том, что «понедельник – день тяжелый». Просто по понедельникам по какой-то непонятной закономерности, как правило, поступали очередные «вводные» от начальства или вдруг обнаруживались какие-то маленькие ЧП, типа «Жучка сдохла».