В прицеле – Олимпиада

Здесь находили приют и отдохновение от преступных трудов итальянские, немецкие, ирландские, палестинские и даже японские боевики. Все, кроме неофашистов.

Сбросив коммунистический режим, чехи покончили с этой традицией. Но кое-какие завязки остались. В частности, небольшая вилла за глухим бетонным забором. Кому она принадлежала, сами террористы понятия не имели. Но здесь их принимали, снабжали оружием, взрывчаткой и необходимой информацией.

Место, где стояла вилла, называлось Лысой горой. На этой горе в старину табориты Яна Жижки окружили последнюю шайку адамитов – сатанистов, тех, что причащались человеческой кровью, с упоением предавались свальному греху, обивали свои телеги кожей, заживо содранной с крестоносцев, и мечтали залить землю кровью по лошадиную холку.

Пленных и раненых сатанистов по приказу слепого полководца согнали в кучу, завалили обломками их же телег, хворостом и предали огню. Пепел и золу тщательно перемешали с землей. После этого на Лысой горе густо разрослись странные деревья.

Здесь сейчас и базировалась группа накбаитов Халима Серхана.

Увы, сейчас Халим готовился отплатить гостеприимным хозяевам самой черной неблагодарностью. Прага должна была заплатить за членство и председательство в Евросоюзе и за политическую поддержку, оказанную Соединенным Штатам и Англии в их войне с Ираком.

Сигналом к началу действий группы Халима Серхана должен был послужить звонок из Америки от его брата Абдула. Халим ждал звонка двое суток, но тот так и не позвонил. Халим сам позвонил в Штаты, но брат не отзывался.

Это могло означать только одно – Абдул Серхан и его группа арестованы или уничтожены. Вообще-то контрольным временем были сутки, но Халим никак не хотел поверить, что с братом могла случиться беда. Но поверить пришлось.

Осознав это, Халим взял в сарае велосипед и вывез его за боковую калитку виллы. Документы, кредитные карточки и наличные деньги загодя были рассованы по карманам его «тревожной» куртки. На улице он оседлал двухколесный аппарат и покатил вдоль заборов вниз, по направлению к реке.

Возле забора соседней виллы он заметил соседку – пани Мороженкову. Дама преклонных лет, она компенсировала потерю былой привлекательности невероятной интенсивностью расцветки и оригинальным покроем лица. Ее пунцовые, в обтяжку, щеки, лиловые надутые губы, начерненные ресницы оттянутых к вискам глаз приятно гармонировали с розовыми волосами.

«Прекрасное прикрытие, – отметил про себя Халим. – Рядом с ней даже слона не заметят».