Японская пытка

Ассистент отсутствовал уже третий день, но обычно такие отлучки длились по пять-шесть суток – время, за которое бывший корнет успевал спустить все свои сбережения в опиумном притоне. Оставалась слабая надежда, что это срочный вызов к пациенту, а значит, и возможность заработать.

Галицкий открыл дверь. За порогом стояла соседка Маша – русская девушка, родившаяся уже тут, в Харбине. Ее отец, бывший каппелевский полковник, умер два года тому назад, а мать – певичка, когда дочери едва исполнилось пять лет, удрала в Японию с коммерсантом-проходимцем.

На жизнь Маша зарабатывала тем, что делала дамские шляпки. Из-за спины девушки выглядывал нагловатый чумазый китайский мальчишка лет семи от роду.

– Что-то случилось, Маша? – участливо поинтересовался Галицкий. – Проходите.

– Случилось, – призналась соседка. – Иван Владимирович прислал, – протянула она записку. Вот с этим мальчиком, – кивнула она на чумазого.

– Дуров вам записку прислал? – удивился поручик.

Маша ему нравилась, хотя он и не делал ей знаков внимания, считая, что слишком стар для нее.

А вот Дуров на женщин уже давно не поглядывал, все удовольствия в жизни ему заменили алкоголь и опиум.

– Я бы вас не беспокоила, но…

– Сейчас во всем разберусь, – пообещал Галицкий, пропуская соседку в квартиру, за ней вошел и чумазый. – Я могу прочитать записку? Она же вам адресована.

– Прочтите, пожалуйста. За тем и пришла.

Николай Васильевич принялся читать, с трудом разбирая неровный почерк своего ассистента. Писал он, находясь явно не в лучшем из возможных состояний.

Буквы налезали одна на другую, то сжимались до размеров мошки, то становились большими, как жуки-скарабеи. Бумага записки была шероховатой, коричневой, скорее всего оторванной от какой-нибудь упаковки.

– Святая Мария Францевна, – читал вслух поручик. – Мне сейчас действительно очень плохо, я болен. Не откажите, пришлите мне сто чиао. Отдам, как только выкарабкаюсь. Дуров.

– Я бы вас не беспокоила. Иван Владимирович всегда деньги отдает.

Это для него святое. Не сразу, конечно, но отдает сполна. Но у меня сейчас денег нет. Ему, наверное, очень плохо. Вот мальчишку и прислал.

– Погодите, Маша, – поручик перешел на китайский. – Что с ним? – спросил он мальчика.

– Как всегда, – пожал тот плечами. – Ну, и заболел, наверное, в придачу.

– Чем?

Чумазый только плечами пожал. Положение казалось серьезным, никогда раньше Дуров себе такого не позволял – пил и курил только на свои деньги.