Душа зла

При виде Бролена на лице Лейрнера появилось разочарованное выражение, слега усиленное чувством усталости.

– Сожалею, но пока ничего. Я сравнил твои снимки со всеми, которые у нас есть, и даже с теми, что хранятся в картотеке несовершеннолетних, но это ничего не дало, – произнес он прежде, чем Бролен успел хоть что-то сказать.

– Ты отправил запрос в национальную картотеку? – спросил Бролен.

– Да, но и там тоже пока ничего нет.

Бролен закусил губу. Если эта женщина – из Калифорнии или Айдахо, ФБР точно заберет дело себе, ссылаясь на то, что оно вышло за пределы юрисдикции штата.

– Позвони мне, если хоть что-то появится, и попроси сделать это тех, кто тебя сменит.

Макс Лейрнер кивнул, и Бролен направился к себе в кабинет. Он был напряжен, плохо выспался и знал, что день будет трудным и утомительным. Сегодня должны были появиться первые заключения – от судмедэксперта, из отдела по установлению личностей, от команды, занимавшейся поиском потенциальных свидетелей.

Бролен знал, что в первые сутки с момента обнаружения тела становится ясно, в какую сторону пойдет расследование, – будет ли это по-настоящему плодотворная работа или бездонная куча дерьма.

Зайдя в кабинет, он с удивлением обнаружил на столе коробку с пончиками. Ни мгновения не колеблясь, он сразу понял, кто ее принес. Салиндро что, никогда не спит? Он должен был сейчас разбирать отчеты ночных патрульных служб вместе с несколькими постовыми. На коробке было нацарапано вкривь и вкось: «Встреч.

в 8 утра, в кабинете кптн – совещание». Бролен сразу же узнал почерк друга.

Несколько минут спустя он толкнул дверь, на которой висела табличка с трафаретной надписью «Кптн. Чемберлен», сообщавшей о том, в чьи именно владения попадал всяк сюда входящий. Капитану было под пятьдесят. Высокий и худой, он был нервозен – натянутый, как струна – мужчина с лицом, изборожденным подвижными морщинами, и с черными усами над верхней губой.

Но он великолепно руководил своим отделом «железной рукой», но при этом в достаточной степени заботился о своих подчиненных, за что они уважали его. Едва поступив на службу, Бролен понял, что им удается слышать друг друга, и хотя за прошедшие два года дружба между ними так и не завязалась, это впечатление постепенно превратилось в уверенность.

В комнате уже находились несколько человек, и несмотря на ранний час, над головами висел табачный дым.