Хохот Демиурга. Плаха и Веха

Осматриваюсь, пытаюсь понять, что вокруг меня, почему-то не могу разобрать – вроде стоим в комнате, но интерьер никак не проглядывается, и не так, словно предметов совсем нет, а будто они есть, но не откладываются в памяти…

– Ладно, можешь не отвечать. Что ты ебанат – и так понятно, – продолжает писака, – расскажи лучше другой анекдот, почему я? Что я тебе такого сделал?

Рассматриваю писаку, одежда цела. Успел переодеться во второй комплект? И каким образом уцелел после стольких ударов?

– А ты не разговорчив! Хотя чего ожидать от психопата.

Так, сейчас, погоди.

Писака морщит лоб и натирает виски пальцами.

– Преимущество мёртвых над живыми, – туманно объясняет он, – так… Вот это анекдот! Так, значит, ты остаток своей жалкой жизни борьбе с писателями посвятил?!

Молчу, хочу приблизиться к нему, но ноги опять непослушны.

– Это, значит, мои тексты могли навредить человечеству? Священная война, говоришь? Анекдот!

Мысли пеленает, писака виднеется в туманной дымке.

Картинка тускнеет…

– Не-не-не! – грозит он кулаком.

Меня будто окатывают из ведра холодной водой, сонливость проходит, и я могу внимать его речи:

– Не-не-не! – повторяет тем временем. – Мы с тобой ещё не договорили. Я хочу, чтобы ты сам объяснил, зачем это сделал. Зачем целых семнадцать раз пырнул меня ножом?

– Ты пишешь, – произнесённый вслух сиплым голосом аргумент звучит нелепее, чем в мыслях, – промываешь мозги читателям, это надо было остановить.

– Вот анекдот! Ты же читал мои тексты? И что, я тебе сильно промыл?

Отвечать не хочется, но что-то подсказывает, что требуется:

– Мне нет… Но мог найтись кто-то, кому…

– Ага-ага!

– Мог найтись кто-то, кому бы промыл! – я не даю себя перебить.

 – А, может, уже кому-то успел! Ведь как ни крути – ты поучать пытался. А чему ты мог научить? Будто понимаешь истину.

– Истину? О чём ты? Где ты в моих текстах истину-то увидел? Анекдот!

– Любой текст подталкивает к размышлениям, даёт отправную точку.

А кто ты такой, чтобы давать эту точку? Без тебя разберутся! Вернее, они и разбираться не должны. Должны жить, и всё.

– А кто ты такой, – писака смотрит спокойно, – чтобы решать, как должны поступать ОНИ.

– Ты прав. Поэтому-то я и молчу. Поэтому не навязываю никому принятое мной решение, не пишу трактатов, не насаждаю свои мысли в чужие головы.

– А вместо этого тихо истребляешь писателей…

– Что поделать, если вы пудрите мозги.