Шпага и меч

 – А младшего двоюродного – Кабан.

– Тоже не годится. Так-так-так… – князь потер затылок. – Мы назовем тебя Ган. Коротко и примитивно. Имя настоящего простолюдина.

Волк пожал плечищами. Он не был склонен спорить по пустякам.

– Так, – Леккур опять прошелся взад-вперед. Видно было, что он напряженно думает. – Да. Дерзко, спорно, рискованно… Настолько дико, что может и получиться.

Он вернулся назад и остановился перед императором.

– Вы сказали, что мы поедем в столицу вместе.

– Непременно.

 – Регнор IV встал. – Когда произойдет скандал, власть, которая держится на союзе императрицы и герцога, рухнет. Я должен оказаться во дворце, чтобы успеть ее подхватить. Упустить момент нельзя. Иначе начнется раскол и брожение. Страна провалится в гражданскую войну. Меня же титула никто не лишал, так что…

Князь замер напротив с расширенными глазами. Потом медленно опустился на одно колено и склонил голову.

– Вы можете располагать мной по своему усмотрению, Ваше Величество.

Все мои ресурсы в Вашем распоряжении.

– Я не сомневался в твоей преданности, Леккур, – милостиво ответил император.

После этого сиятельные велели очистить стол и, разложив листы бумаги, принялись чертить схемы, прорабатывая детали задуманного.

Волка к столу не пригласили, но ему позволено было смотреть из-за плеча сюзерена и даже время от времени вставлять кое-какие фразы.

Глава 5. Столица. Первый арест

Вот кто сказал, что дурацкое дело не хитрое? В данном конкретном случае вокруг банального, в сущности, совокупления требовалось свести воедино столько разнообразных факторов, что голова буквально шла кругом.

Заговорщики, переместившись в столицу, затаились в пригородном особняке и заседали день и ночь.

Волк же, не заморачиваясь сложными умопостроениями, едва отстояв первое дежурство в мундире гвардейца, затащил в кладовку одну из фрейлин императрицы. Дама была весьма опытная, умеющая обделывать свои делишки втайне и без шума.

Но тут она вопила так, что сбежалась половина дворцовой стражи.

Когда изрядно растрепанные любовники, отдуваясь, выбрались из-за стеллажей и обрушившихся на них занавесок, публика встретила их аплодисментами. Что, впрочем, не отменяло гнева начальства.

Комендант дворца, узнав о происшествии, топал ногами, вопил, что сгноит наглого новобранца на гауптвахте и даже дважды ткнул его сухим кулачком в морду.