Шпага и меч

Но дочь!

И в какой момент!

За неделю до свадьбы (а князь готовился праздновать пышно, ибо для дочери денег не жалел), когда жених и невеста по обычаю должны наносить визиты родным и близким, кто-то пустил слух, что барон де Рюи буквально три дня назад обесчестил невесту.

Сам барон все категорически отрицал. Князь тоже знал, что слух о бесчестьи – подлая ложь, но шептаться не переставали.

Особенно скверным было то, что источник клеветы оставался необнаруженным. Придворные если и не болтали, то переглядывались с гаденькими улыбочками.

Но откуда шла эта зараза, выяснить не удавалось. Не арестовывать же всех!

Император был в курсе проблемы (как, собственно, и все), но помочь не мог. Тайная канцелярия доносила, что источником слухов был род Готгель, подмявший под себя судебное ведомство. Но где доказательства? Никто лично не слышал, чтобы глава клана или кто-то из его ближайшего окружения говорили о дочери Леккура что-то нелестное. А если и слышал, то молчал. Безнадега!

Оставалось скрипеть зубами и терпеть.

Положение безвыходное: отмена традиционных визитов выглядела бы косвенным подтверждением слухов. Дескать, стало стыдно, и виновники заперлись в своем поместье.

А продолжение поездок создавало реальную опасность, что жених вспылит, вызовет обидчиков на дуэль, и его банально убьют.

Плюс ко всему, князь Леккур был ближайшим советником императора, и его позор тенью ложился и на властителя.

Что делать в такой ситуации?

Скандал, который как раз в это время разразился в среде офицеров гвардии, стал для Леккура подлинным спасением.

По крайней мере, теперь он мог рвать и метать, и никто уже не связывал его гнев с семейными неурядицами.

А случилось вот что.

Во время традиционного обхода постов в 10 часов утра, когда в залах и галереях дворца собирается наибольшее количество придворных, дежурный офицер явился одетым не по форме.

То есть, сапоги, перевязь со шпагой, шляпа и все прочее, положенное по уставу, на нем присутствовали.

Не хватало только камзола и штанов.

Стандартная, казалось бы, процедура проверки караулов вызвала ажиотаж. Дамы, даже те, что скрывали близорукость, повыхватывали лорнеты. Мужчины, сохраняя достоинство, и не прерывая светских бесед, плавно перемещались по залам так, чтобы не терять отважного офицера из виду.

А смелость гвардейцу потребовалась, ибо обязанности никто не отменял и их предстояло выполнить до конца.