Смагурд, две курицы и Неудачник

Лошади – наше все! Без них потеряем мобильность и последние шансы на успешное бегство.

Хотя… Может и не стоит бегать? Все ж таки не враги нас преследуют, отец родной, наверняка желающий доченьке счастья и благополучия. А я, получается, этому счастью противлюсь. Глупо как-то, согласны?

Накрыв снятые седла брезентом (имущество нужно беречь), я оглянулся на девчонок. Бедняжки так уморились, что даже лица осунулись. И при этом никаких капризов. Ни стона, ни жалобы… Кажется, для них наше предприятие по-настоящему важно.

Ладно. Разберемся.

Нарезав лапника, я устроил два спальных места и сразу пожалел об этом. Мои подопечные тут же повалились на постели и нацелились спать. Пришлось прикрикнуть и едва ли не силой заставить съесть хотя бы по паре бутербродов.

После этого, укрыл их попонами и, заварив в кружке свежую порцию чая, остался сидеть у костра.

Ночь окружала со всех сторон. Ветер шелестел высоко в вершинах деревьев, и звезды, сиявшие в бархатной глубине неба, казалось играли в прятки, то скрываясь за темной листвой, то снова появляясь на небосклоне.

Что ж, обстановка соответствовала. Поначалу, для проведения ритуала, я планировал отойти метров на сто в сторону. Чтобы никто не увидел и не помешал. Но сейчас, когда дамочки сладко сопели под теплыми попонами, птенец затихарился в самой глубине нашей микропещеры, а кони мерно переступали неподалеку, обрывая сочную траву…

В общем, ничто не отвлекало, и можно было начинать, не отходя от пригретого у костра места.

Я поднял голову, закрыл глаза и постарался впустить в себя звуки леса. Уравнял дыхание с мягким шевелением ветра и постарался раствориться в окружающей живой темноте.

– О, великий лес, – словно сами собой вырвались негромкие слова, – прошу тебя о помощи…

Только слабый шелест листьев и негромкое фырканье пасущихся коней были мне ответом.

– Никогда я осознанно не причинял тебе вреда, а если в чем виноват, прости.

Что говорил дальше, не помню.

– Кир, ты чего? – услышал испуганный шепот.

Очнулся и обнаружил, что стою во весь рост над угасающим костром, растопырив руки и задрав голову к небу. Обе девчонки, натянув до самого носа попоны-одеяла, таращат на меня широко распахнутые глазенки.

Ой.

Думал, меня не слышно.