Дочь Обратной Стороны

Её растрёпанные волосы торчали во все стороны, и сейчас она напоминала взъерошенного ершистого воробышка.

– Но твоя фамилия не Волкова, – я был непреклонен и безжалостен, да и не было у меня времени с ней долго рассусоливать. Кто другой на моём месте уже паковал бы её в мешок, а я ещё пытаюсь как-то по-человечески, чтоб не сильно травмировать…

Она так и осела. Как будто я ударил её. Странно…. Такое ощущение, что подспудно, где-то на уровне подсознания, в глубине души она не исключала подобного варианта.

Как будто она о подобном догадывалась. Кто знает, может, так оно всё и было. Я присмотрелся к её глазам повнимательней. Комнатные сумерки не смогли мне помешать увидеть на самом донышке этих необычных чудных глаз затаённые печаль, тоску и вечные, задаваемые самой себе вопросы. А ещё я увидел в них мечты и грёзы. Эта четырнадцатилетняя девочка неисправимая мечтательница и романтик, и очень несчастная вместе с тем особа. И, как мне показалось, я почти догадался, почему.

Внешний мир. Он отторгает её. Или она сама неосознанно отделяется, неважно. Важно лишь то, что она постоянно ищет что-то, что сможет изменить её и её жизнь. То, что изгонит из сердца боль и тоску. Эта девочка всё время ищет себя. Она ищет Обратную Сторону.

– С чего вы взяли, что я должна вам верить?

– Ты мне ничего не должна, – покачал я головой. – Это тебе задолжали. И ты не представляешь, насколько много. На каждый день из твоих четырнадцати лет.

– Кто? – нижняя губка Вита задрожала.

Чёрт, похоже, слёз всё-таки не избежать.

– Твой отец. Твой настоящий отец. Джулиус Стормвуд, член союза Четырёх, почти Барон. Ты его дочь, Вита. Незаконнорожденная и брошенная во Внешнем мире дочь. Ты почти баронесса Города Погибших Королей. Твой настоящий дом не здесь, не среди этих четырёх гнетущих и душащих тебя стен. Твоя Родина – Обратная Сторона. И я заберу тебя туда. Я отвезу тебя домой, Вита.

Как вы думаете, что сделал эта девчонка после всего мною сказанного? Не догадываетесь? Эта чертовка просто повалилась на кровать и истерически расхохоталась.

Из её глаз потекли слёзы. Я сконфуженно подпёр сжатым кулаком гладкий, выбритый по случаю подбородок. Чувствовал я себя совершеннейшим дураком.

Пусть смеётся. После обязательно полегчает. Я меж тем осмотрелся. Ничего особо необычного или занимательного в спальне Виты я не увидел, не считая прятавшегося под кроватью навострившего уши домового.