Закон и честь. Часть первая. Дело чести

Она не слушает меня…

– Почему мне раньше ничего не сказали? Так тяжело было подняться наверх? – безжалостно оборвал сбивчивые лепетания высокий, не сбавляя шага. – Ты же знаешь, что следует делать в таких случаях, Курт! Или от долгого сиденья на одном месте у тебя мозги совсем высохли?

– Сэр, я и подумать не мог, что это настолько затянется! Сэр!.. Она же и раньше вела себя беспокойно. Бывало, что и орала как резанная. Вы же сами знаете!..

– Но не в течение же получаса! – огрызнулся высокий, раздражённо размахивая руками.

 – Она что-нибудь говорила?

_- Нет-нет, сэр, я бы точно запомнил! Она только орёт как припадочная, – зачастил Курт, почтительно держась за спиной явно разозлённого собеседника. – Признаться, я сразу заподозрил, что дело неладно, но не хотел лишний раз вас тревожить. У вас выдался и так тяжёлый день. Я не хотел беспокоить вас по пустякам. Я думал… Думал, что она покричит да успокоится. Но она всё орала и орала, и я больше не мог…

Коридор плавно повернул направо, продолжаясь ещё на добрую сотню футов.

Вокруг идущих людей почти ничего не изменилось. Те же каменные стены, гулкое эхо, тусклое освещение, низкий давящий потолок, сырость и тянущийся под ногами сквозняк. Единственным отличием были вмурованные в стены по обе стороны коридора двери. Всего их было четыре. Две с одной стороны, две с другой. Все массивные, из морённого дуба, с забранными толстыми железными прутьями окошками. И все запертые на мощные стальные засовы. Подземная сырость немилосердно обходилась с металлом, и поэтому петли дверей и засовы регулярно проверялись, чистились от ржавчины и смазывались.

– Впредь заруби себе на носу, что не стоит выжидать тридцать минут, боясь оторвать свой зад от насиженного места, а позвать меня! – высокий был полон нескрываемого раздражения. От быстрой ходьбы полы длинного расстёгнутого сюртука развивались за ним словно крылья огромной ночной птицы. – Ещё одно нарушение инструкций, Курт, и ты крепко пожалеешь о своей нерасторопности…

Новый вопль, звучащий уже намного ближе и от того более живой и пронзительный, хлёстко ударил по ушам.

Курт невольно зажмурился и пробормотал вполголоса:

– Господи Иисусе, да её как будто кто невидимый на части режет… Как можно так орать?

– Как только войдём к ней, не вздумай и слова выдавить, понял? – высокий торопливо зашарил по карманам. – Стой у меня за спиной и держи свой рот на замке. Ясно?

– Я всё понял, сэр. Я буду нем как рыба! – Курт почти не скрывал своего облегчения.