Гробы спасения

Подумав об этих людях, Павел Петрович невольно поежился, как если бы в душу ему по какому-то трагическому недосмотру вползли холодные болотные гадюки, покрытые черной скользкой чешуей.

«Не расслабляться!» – дал себе приказ гвардии старший сержант в отставке, кавалер ордена Боевого Красного Знамени Павел Краюшкин и попытался сосредоточиться исключительно на мыслях об Амазонке. О том, как наверняка божественно красиво отражаются по ночам те же самые звезды, которые он видит сейчас, в черных водах огромной реки, на берегах которой ему так и не суждено было побывать.

В конце улочки послышались чьи-то шаги и возбужденные нетрезвые голоса – это внучка Маринка с приятелями возвращалась после дискотеки. Павел Петрович внутренне подобрался и постарался сделаться как можно незаметней на своей скамеечке.

Они и вправду его не заметили – Маринка и ее парень.

Как раз шальная туча закрыла луну, и улочку накрыла непроглядная тьма, да и от Маринки с ее ухажером за три метра перло спиртным – какой-то дешевой бормотухой. Они встали возле калитки совсем рядом с притаившимся дедушкой, почти переставшим дышать, и принялись громко взасос целоваться. Маринка, правда, нужно отдать ей должное, вроде как отпихивалась обеими руками, с придыхом приговаривая, как водится в подобных случаях:

– Перестань, перестань, Коля! Ну же прекрати, а то я обижусь!

– А пойдем к тебе! – не переставая лапать девушку, предложил пьяный Коля.

 – В твою комнату!

– В какую мою комнату?!

– Ну ты же говорила, что у тебя своя комната скоро будет!

– Это мамка мне пообещала дедову комнату отдать, когда тот помрет!

– Он еще не помер?! – дебиловато хихикнув, спросил Коля.

– Все еще небо коптит, за… л уже в доме всех! – в голосе внучки Павел Петрович с горьким удивлением различил настоящую тяжелую злобу. – Папка говорит нам с мамкой, чтобы мы широко варежку не разевали – дед еще всех нас переживет!

«Лучше бы я умер до того, как услышать такое от родной внучки!» – заметался под сводами черепа Павла Петровича вопль боли и возмущения.