Сказка Сердца / Часть 1: Город Осколков

При спуске он открывал свои солнечные паруса, поэтому закрыл собой нелепую позу, в которой застыл гигантский механический робот, погрузивший свою руку в здание тюрьмы.

– Интересно, кто это? – задумчиво произнёс Блоп. – Может, начальник полиции?

– Нет, – сказал Ручи, приложив руку к глазам, – нет опознавательных знаков. Поэтому это может быть кто угодно.

– Вот бы нам летать на такой, Ручи, а? Здорово было бы! – развеселился своим мечтам толстяк.

– И что бы ты делал? Летал на нём на рынок? – вновь заулыбался своей шутке длинный стражник.

 – Блоп, твоя жизнь бессмысленна, зачем тебе корабль? Ты же его разобьёшь в первый же день.

– Не правда, не правда твоя, Ручи. Я буду беречь его и на рынок никакой летать не буду. А буду… Буду по праздникам им пользоваться, только на самые важные даты. Вот, – обиженно сказал Блоп и опёрся на дуло ружья подбородком.

Ручи повернулся и выбил ногой ружье, так что толстяк чуть не потерял равновесие и не упал со стены.

– Ну зачем ты так? – заныл Блоп.

 – Оно же не заряжено! Смотри!

И он нажал на спусковой крючок. Ружьё с грохотом выстрелило, и звук эхом загулял по колодцу озера и в окрестных домах так, что, казалось, привлёк всеобщее внимание. Из-за бригантины показалось несколько фигур в робах Культа, один из них приложил к глазам небольшую подзорную трубу и посмотрел в сторону стражников. Блоп весь сжался и выпучил глаза, переминаясь с ноги на ногу, делая то одно, то другое нелепое движение рукой, пытаясь как-то объяснить случившееся всем лицам, направленным в этот момент в их сторону.

Ручи стоял рядом с багровым лицом и медленно сжимал кулаки так, словно пытался выдавить из ушей пар от кипятка, гулявшего внутри тела.

Через несколько минут они уже стояли перед Сверлом, изучавшим в подзорную трубу прожекторы на голове робота и его открытый, словно от удивления, ковш, пока серые робы собирали улики и проводили опись повреждений. Начальник Отдела особых поручений Культа повернулся, словно только заметив доставленных стражников, одним движением сложил трубу, как у фокусника, тут же исчезнувшую из его рук, и, заулыбавшись своими тонкими губами, заговорил:

–Ну, идеально, идеально, я и не мог бы желать двух более бравых молодцов.

От этих слов Блоп даже выпрямился, зазвенев ремнём ружья о кирасу, и только раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, как Септ выкинул вверх палец:

– А, а, а, сейчас говорю только я.