Один плюс N

Возможно, это временный эффект, но даже если он со мной навсегда, то я определённо не расстроюсь. Единственный очевидный минус, который маячит где-то на горизонте, – серьёзный рост расходов на еду.

– Хорошо чувствуешь, значит? И я много чего чувствую, – ответил я после недолгой паузы. – Но всегда допускаю, что я субъективен.

– Обычно я – тоже. Но не в такие моменты, как этот. – Инга смотрела на меня так, словно изучала диковинную зверушку, которую она встретила впервые. – Знаешь, как для меня выглядит твой рассказ об аварии? Как будто ты пляшешь в маленькой комнатке, полностью занятой слоном, и с непринуждённой улыбкой делаешь вид, что тебе совсем не тесно.

Поджав губы, я медленно закивал:

– Моё почтение. Красочность этого сравнения меня убедила… Признаюсь: мне есть что скрывать. Но разве это не нормально? Мы ж едва друг друга знаем. Тебе не кажется, что ты чересчур требовательна к человеку, которого видишь второй раз в жизни?

Инга закатила глаза и длинно выдохнула.

– Ладно… Хорошо.

Ты прав. Просто… Не знаю почему, но я подумала, что рядом со мной произошло что-то необычное.

– Например?

– Даже не знаю… Может, какой-то таинственный заговор. Вдруг вас двое? Парень, которого я встретила в магазине, умер, а ты занял его место. Или… ты чудесным образом исцелился, как, не знаю, оборотень. Или, наоборот, тебя кто-нибудь исцелил, и ты сам впервые столкнулся с чем-то сверхъестественным.

– Ого, – я удивлённо приподнял брови. – Ты в такое веришь?

В задумчивости отведя взгляд, Инга пару секунд молчала, потом ответила:

– Не то чтобы верю… Но, когда я встречаю что-то необъяснимое, меня это очень вдохновляет.

И я пытаюсь передать это чувство в творчестве. Хотя дело даже не в необъяснимом. Как бы это сказать… Дело в обратной стороне, своеобразной изнанке обыденности.

– Вот оно что… – протянул я, почти опустошив тарелку. – А психологией и всякой эзотерикой ты заинтересовалась тоже поэтому? Типа, внутренний мир человека – изнанка того, как он ведёт себя на людях и так далее.

На лице Инги отразилось искреннее изумление:

– Как ты узнал? Я и Юле-то об этом не рассказывала…

– Просто предположил, что в этих твоих интересах может быть что-то общее, – пожал я плечами и запил ужин апельсиновым соком. – Как бы то ни было, кажется, я наконец тебя понял. А то всё гадал, чего ты так прицепилась к этому штырю.

Она нахмурилась:

– Понял, но рассказывать всё равно не будешь, да?

– Может, как-нибудь потом.