Координатор

Дождь кончился, небо прояснилось, и кое-где проглядывали лучи солнца, чему он был несказанно рад. Только вот чем ближе он подходил к зданию, тем быстрее билось сердце и сильнее становилось внезапно охватившее его беспокойство. Как выяснилось, не без причины.

[1] Центр Исследования Аномалий. Сокращённо ЦИА

Глава 2

1

– Вызывали?

Максим стоял в кабинете начальника, пытаясь выглядеть как можно обыденнее, скрывая нарастающую в груди тревогу. Когда ушей его коснулся тяжёлый вздох Антона Павловича, уровень тревоги достиг своего максимума, а когда Максим посмотрел на начальника, скрывать нервозность стало попросту невозможно.

В желудке заёрзало, плечи прогнулись под невидимым грузом, ладони вспотели, в висках застучало.

Антон Павлович выглядел плохо. Он весь надулся, лицо его было красным, по коже ходили некрасивые бледные пятна. Казалось, что если сейчас что-то зашуршит, скрипнет или стукнет, взрыва будет не избежать. Максим замер памятником и так и стоял, готовясь к самому худшему.

В голове всплывали всевозможные моменты, когда он мог накосячить, что-то испортить, ошибиться, сделать свою работу плохо или, короче говоря, вообще всё, из-за чего он мог оказаться в свой выходной на ковре.

Антон Павлович отодвинулся от стола, встал, показательно поднял руку и посмотрел на часы. Максим съёжился, ожидая, что вот прямо сейчас, вот в эту самую секунду разразится гневная тирада, какую ему ещё никогда не приходилось доселе выслушивать. Мельком взглянув на циферблат часов начальника, он немного успокоился.

Прибыл он ровно в назначенное время. Минута в минуту. Филатов, как и всегда, оказался пунктуален.

Антон Павлович прочистил горло и уже раскрыл было рот, чтобы начать разговор, как вдруг в дверь постучали, и в проёме показалось голова Бабиковой.

– Антон Павлович! У вас тут…

– Да чтоб тебя, Бабикова! Я же понятным языком сказал! Вспылил Антон Павлович.

Начальник ударил кулаком по столу, Бабикова охнула, побледнела и исчезла, хлопнув дверью. У Максима по спине пробежали мурашки.

И по шее. И по рукам. И даже до пяток добрались. В таком состоянии Антона Павловича он ещё никогда не видел. От осознания этого ему стало ещё хуже. Значит, он не просто накосячил, а сделал что-то невероятно ужасное, непоправимое, за что ему теперь придётся отвечать. И, похоже, простым выговором дело не ограничится.

– Антон Павлович, я…– начал Максим дрожащим голосом, сам не зная зачем. Он и не собирался, но жутко было так, что само вырвалось.