Сквозь время. Вода и песок

Только без ф-фокусов!

Кай кивнул.

Квентин подошёл к стулу сзади, коснулся руками узлов и начал их развязывать. Когда руки у Кая были свободны, он вытянул их перед собой и застонал. Онемевшие, даже немного опухшие. Он их почти не чувствовал и очень обрадовался, когда по жилам снова заструилась кровь.

Когда освободились ноги, Кай вскочил и уже сделал шаг по направлению к двери, но колени предательски подогнулись, и он растянулся на полу.

– Э-э, стой! Крикнул Квентин.

Мужчина обогнул стул, подбежал к двери, сорвал с пояса нож и выставил его перед собой.

Кай в этот момент едва успел подняться на четвереньки. Глядя на лезвие ножа и тяжело дыша, Кай выругался и медленно, поднимая руки, встал.

– Ладно-ладно. Твоя взяла!

– Ты-ы о-обещал!

– Знаю.

Продолжая удерживать перед собой нож, Квентин отошёл в сторону и махнул рукой, призывая Кая выйти на лестницу.

– По-оверь мне. Лучше тебе пока быть со мной. Ты там и-и дня не протя-янешь.

– Верю.

Кай вышел вперёд и с поднятыми руками пошёл вниз по лестнице.

Каждый шаг всё ещё давался ему с трудом, и, наступая на новую ступеньку, он надеялся на то, что устоит. Падать было долго.

**

Квентин не спускал с Кая глаз. Перед ним на столе лежал нож. Он плотно сжимал рукоять, обхватив её пальцами правой руки. Кай едва успевал шевелить руками, набивая рот тем, что нашлось у Квентина в закромах, а были там хлеб, вчерашнее молоко, масло и сыр. Еда была очень простой, но сытной. Кай не мог припомнить, когда в последний раз ел что-то настолько вкусное.

На еду он налетел, словно дикарь. Кусочки хлеба застревали у него в бороде вместе с капельками молока, стекающими на стол. Квентин делал ему замечания и дважды просил не торопиться, объясняя это тем, что после долгого отсутствия пищи в желудке может начаться несварение, но Кай его не особенно слушал, и он перестал ему об этом напоминать. О том, что не послушал совета, Кай потом сильно пожалел. Но в тот момент он был счастлив как никогда.

Когда Кай закончил с обедом, Квентин отвёл его в комнату на втором этаже, где было холодно и сыро, пахло плесенью, а по полу спутанными комьями каталась пыль. Но главное, что там была кровать. Большая, чистая, мягкая. После твёрдого пещерного пола и не менее твёрдого стула, набитый соломой матрас казался Каю мягкой периной. Едва голова его коснулась подушки, он уснул.

Когда открыл глаза, долго смотрел в холодный серый потолок, размышляя ни о чём.