Охота

Собираясь в Москве, она слишком глубоко запихнула в рюкзак теплую кофту.

В руке у Веры светился телефон, из которого она только что извлекла адрес эйр-би-эн-би, в котором они с Мишкой должны были расположиться в том случае, если расследование затянется на несколько дней. Вера посмотрела на толпу полицейских, потом себе под ноги. Ей хотелось найти какую-нибудь важную улику, но никаких важных улик на асфальте не было.

От толпы наконец отделился красный кубик. Он быстро проскочил под лентой и подошел к Вере.

– Ну что? – спросила Вера, кивая в сторону набережной.

Ей хотелось поскорее уйти от полицейских.

– Мрачно, – сказала Мишка. Она жила с Верой уже несколько месяцев, но все еще никак не могла привыкнуть к тому, что с соседкой нельзя разговаривать как с подозреваемой или свидетельницей. Было странно делиться со «случайным» человеком информацией о расследовании и тем более было странно, что этому «случайному» человеку информация интересна.

– Расскажи. – Вера толкнула Мишку локтем. Они поднялись по трем ступенькам на тротуар у парапета и пошли вверх по каналу, в сторону невысокой церкви, обрамленной парковыми деревьями.

– Журналиста… – Мишка запнулась, посмотрела на Веру. Она еще ни разу не описывала соседке детали такого жестокого преступления.

– Чего? – спросила Вера.

– Ты говорила, – сказала Мишка, – что бывают темы, на которые тебе некомфортно разговаривать. Это такая тема?

– В смысле? – спросила Вера. – Убийство?

Мишка кивнула.

– Не знаю, – сказала Вера. – Нет? Не знаю.

Они помолчали. По улице уже давно шли люди и ехали машины, но Вере казалось, что все еще раннее утро. Время как будто замерло в тот момент, когда они вышли из такси на вокзале.

У церкви Мишка остановилась, чтобы перекреститься. Вера же, наоборот, отвернулась и скрестила руки на груди. Она все еще не могла привыкнуть к тому, что Мишка, не относя себя к православной церкви, все равно почитает православные храмы. Если с христианством в принципе Вера еще могла как-то смириться, то к РПЦ она относилась плохо и православные церкви считала просто торговыми ларьками.

Мишкино объяснение, что Бога можно видеть в любом знаке, ее не устраивало, потому что по такой логике Мишка могла бы креститься на мусорные баки или замерзшие лужи под ногами.

Мишка смотрела на маленькую церковь с удовольствием. Если бы она была одна, то обязательно произнесла бы молитву или, скорее всего, перешла бы улицу и зашла в церковь, чтобы поставить свечку за бабушку.