Охота

Журналист же не был обывателем – он даже не платил налоги, что уж говорить о таких обывательских вещах, как просмотр телевизора, чтение газет или рассуждение о том, каким именно образом новый законопроект о домашнем насилии ограничит права свободных граждан России.

Журналист не знал, что подобным образом думали о себе многие встречные ему обыватели. Все они чувствовали себя техниками сцены, отвечающими за поддержание чистоты сидений в зале огромного цирка. Рядом шло какое-то представление, причем шло уже очень долго, и на представление смотрели только «обыватели», а Журналист или любой другой прохожий с набережной, конечно, не смотрел на сцену, а просто занимался своим делом и шел мимо.

Но, хотя Журналист по своему внутреннему устройству был очень похож на встречных ему прохожих, нельзя было сказать, что он ничем от них не отличался. Во-первых, он и вправду был весел и чувствовал себя превосходно. Ему нравился холодный ветер, и близкая вода, по которой вдруг расползались черные змейки, и музыка в наушниках, и некоторые встречные девушки, прикрывающиеся от ветра тонкими куртками.

В нескольких метрах за ним шел человек в черном пальто. Журналист его не замечал, хотя этот человек наверняка бы его заинтересовал. Во-первых, потому что на шее у незнакомца, под капюшоном и шарфом, была набита необычная татуировка – черный заштрихованный круг. Эта татуировка очень походила на рисунок, который висел у Журналиста над рабочим столом в домашнем кабинете.

Кроме того, человек следовал за Журналистом уже довольно давно – по бульвару, через парк и потом по набережной. Маршрут это был случайный, выбранный Журналистом по наитию, и вряд ли могло так случиться, что одинаковое наитие сразу навестило двух разных людей, связанных одинаковыми рисунками.

Лицо человека с татуировкой было скрыто капюшоном, так что в свете фонарей только иногда были видны его обветренные ярко-красные губы и небритые щеки.

Шею человека с татуировкой скрывал шарф – черный, вязаный и очень старый. В шарфе даже в сумерках были видны дыры и неровности, как будто от неудачной стирки. Один конец шарфа тянулся по ветру, а другой был заткнут под свитер и как будто соединял сердце человека с холодным воздухом.