Земля богов

Из – под очень старой тряпичной накидки серого цвета были видны руки, причем левая рука была больше правой, и такой же, как правая сторона лица.

Ерогуст подбежал к отцу и крепко обнял своими детскими ручонками его ноги. Омид приподнял сына и закричал от радости:

– Сын мой, ты уже совсем взрослый. Скоро станешь таким, как твой отец!

Губы растянулись в одобрительной улыбке, обнажив белые красивые зубы. Взявшись за руки, они направился в сторону Нарише.

Супруга Омида очень пристально вглядывалась в его глаза, которые искрились от счастья, и в ответ ослепительно улыбалась.

Вдруг они услышали топот лошадей и, обернувшись, увидели всадников, которые неслись в их сторону. Это была стража Шары – пять охотников за головами. Они явно явились по чью-то душу. Безжалостные твари, служители темных сил. Безликие, с телами, покрытыми черным одеянием, всадники слезли со своих могучих коней и окружили семью Омида. Мальчику показалось, что содрогнулась земля.

Главный страж и первый советник, исполнитель воли своей повелительницы Шары – Одур стоял лицом к Омиду и пристально вглядывался в его глаза.

Доспехи сковывали его тело, только на стыках брони видна была кровь черного цвета – кислота, которая просачивалась и стекала на землю, прожигая все на своем пути. На голове шлем, но вырез для лица заполнен пустым мраком. Лишь изредка видны глаза, горящие ужасом. В правой руке он держал огромный меч, превосходящий в размере его самого. Демон!

Тяжело ступая, он приблизился к Омиду.

Тот скривил свои губы, лицо исказилось злобой, но пришлось отступить на шаг назад, прикрыв собой своего сына. И тогда Одур заговорил с ним:

– Омид, поговаривают, что твой сын особенный. Госпожа хочет взглянуть на него. Если ты не отдашь его добровольно, я заберу его силой.

От услышанного Омид пришел в замешательство, с тревогой посмотрел на сына, а после смерил тяжелым оценивающим взглядом каждого из окружающих его темных душ во плоти.

Он ухмыльнулся, и пальцы его левой руки сомкнулись на рукояти меча. Скребущим голосом Омид ответил ему:

– Я не отдам тебе своего сына. Передай своей госпоже, что она должна помнить о нашем договоре. Она дала мне слово, что не тронет мою семью и жителей этой деревни, если мы будем работать на нее.

– Как ты смеешь так говорить мне, раб. Ты забыл свое место! Думаю, пора проучить тебя и напомнить всем вам, кто я есть, – сказал Одур, растягивая слова.