Не та прокачка 3

Мы это сто раз проходили.

– Да хоть двести! Твои заморочки почему-то понятнее не становятся, – нахмурилась Ада, ковыряясь в ухе. – Линии судеб – это же цепочки квестов, которые выдаёт система, так? Что случится, если ты заспойлеришь квест? Он же всё равно не изменится.

– Квест не изменится, но это повлияет на твоё решение, идти ли его дорогой.

– Решение? А разве есть какой-то выбор? Ну, то есть это же судьба и всё такое.

– Система даёт нам квесты, но какие из них выполнять – решаем мы сами.

– И зачем тогда нужны мудрецы? Квесты вы не придумываете, будущее никому толком не предсказываете.

Ну следишь ты за этими твоими линиями, а дальше что?

– Моя главная задача, как мудреца, несколько иная. Я слежу за тем, чтобы самые важные судьбы не остались без хозяев.

– Короче, ты до фига хитро подталкиваешь всяких типа «избранных» к выбору, который нужен тебе.

– Поправка: к правильному выбору.

– Ну да, ну да… – Ада ненадолго задумалась, а затем подозрительно покосилась на Мисона: – Ты же не проворачиваешь эту хрень со мной?

Он покачал головой:

– До сих пор твой выбор не требовал вмешательства.

– До сих по-о-ор, – уныло протянула Ада, передразнивая. – Гляньте-ка, какой важный. Так это что, получается, у меня одна из этих, «самых важных» судеб?

С непроницаемым лицом Мисон пожал плечами:

– Возможно.

– И как с тобой разговаривать? Спрашивай, не спрашивай – один чёрт.

– Спросила бы, что у нас на ужин, – и получила бы чёткий и ясный ответ.

Печально вздохнув, Ада сказала:

– Да я и так знаю: рагу.

– В точку! Поешь его, и все твои заботы как рукой снимет!

Ада сдалась и прекратила расспросы. Она подумала, что, возможно, сегодня она и правда спрашивала больше обычного. И виной этому было странное неприятное ощущение. Или предчувствие. Будто скоро что-то произойдёт. Что-то, к чему она не готова.

Они вернулись домой, за ужином недолго поговорили на отвлечённые темы, после чего Ада, не выпустив ложки из руки, заснула прямо за кухонным столом.

Убирая посуду, Мисон заметил, как девочка потешно морщится, чавкая сползшими в рот волосами. Старик аккуратно убрал с её лица обслюнявленную прядь и погладил Аду по голове.

Умиление на его лице постепенно сменилось сдержанной грустью. Мисон поставил посуду в мойку и спустился в подвал, к полкам с закрутками у дальней стены. Отодвинув банки в стороны, он подтащил к себе прятавшийся за ними сундучок, открыл замок и заглянул внутрь.