Планета несбывшихся снов

До них было не так далеко, во всяком случае, расстояние между их лагерем и ближайшим участком берега Великого Болота не превышало семи-восьми миль. Как он будет добираться через Болото к стволам Ракельсфагов, его пока не сильно волновало. Пентоника, как и любого ганикармийца неудержимо тянуло к Ракельсфагам, он истово верил, что на их ветвях его ждет добрая волшебная сказка, где он обязательно обретет спасение. Ракельсфаги и внутренний голос не могли подвести Пентоника и, бросив прощальный взгляд во внутренности барака, ежесекундно освещаемые зеленым трупным светом взбесившихся молний, он решительно шагнул наружу – под тугие струи ливня, разящие испепеляющие атмосферные электрические разряды, навстречу полуметровым разрывающим клыкам, метровым, насквозь протыкающим, жалам и душащим щупальцам ночных джунглей.

Пучеглазых мулуган, дежуривших с допотопными винтовками на дозорных вышках Пентоник нисколько не боялся – все они в такую погоду уже «нарезались» под завязку огненно-крепкой настойки, сваренной Травяными Оторвами и крепко сейчас спали в теплых спальных мешках под навесами дозорных вышек.

Пентоник сделал первый шаг, навсегда отвернувшись от темных, дурно пахнувших внутренностей барака рабов, остановился на секунду, пожелал себе удачи и бегом бросился бежать в сторону черной зловещей стены Джунглей, где ждала мужественного ганикармийца полная Свобода и тысячеликая, уверенная в своих неизмеримых силах, плотоядно и, снисходительно ухмылявшаяся самоуверенному смельчаку, Смерть…

…Гера тревожно металась в силках собственного сновидения, не давая заснуть и пугая младшую сестренку Лею, сидевшую на своем спальном ложе и тревожно наблюдавшую за старшей сестрой.

А красавице Гере снился страшный сон, очень сильно напоминающий явь…

«…Словно бы она в одиночестве сидела у себя в Дупле и с тоскливым недоумением наблюдала, как один за другим тускнеют и гаснут никогда не увядающие священные цветы ясноносы.

Страшно хрипел в соседнем отсеке-спальне дедушка Раоклин. Хрип дедушки жутким дополнительным штрихом дополнял тишину и пустоту, неожиданно поселившиеся в, неудержимо погружавшемся во тьму, Дупле. Душу Геры раздирало сильное беспокойство по поводу непонятного отсутствия отца Айсарайга и сестренки Леи.