Планета несбывшихся снов

Отдельные экземпляры, увлекаясь в погоне за добычей, залетают далеко на север, так что членам нашей экспедиции, на всякий случай, надо быть готовым к встрече с этим видом насекомого…

– Так это все-таки насекомое? – не сдержался и перебил плевянина Джон.

– Да, это – насекомое и, к сожалению, не самое мелкое на Плеве. Я бы даже добавил, что далеко не самое мелкое! – нарочито индифферентным тоном пояснил Брэдли. – Их великолепно бьет гранатомет. Только целиться нужно точно между глаз.

А все гранатометы у нас оснащены лазерными прицелами. Я думаю, Джон, что вам этот вид оружия хорошо знаком?

– Безусловно! – мрачно кивнул Джон, не сводя взгляда с экрана, где появился очередной слайд с изображением нового представителя плевянской фауны.

При виде очередного животного в своем кресле немного подпрыгнул даже невозмутимый декан.

– Цомболли! – почти с нескрываемой гордостью представил невероятно громадного и фантастически жутко выглядевшего монстра Брэдли.

 – Крупнейший сухопутный хищник планеты – отдельные виды достигают в весе до тридцати пяти тонн. Необычайно опасен и широко распространен в зоне действия нашей экспедиции…

Демонстрация длилась еще час, в ходе которой перед глазами зрителей сплошной пестрой чередой мелькали гигантские змеи, не-то чудовищные птицы, не-то исполинские мухи, сильно смахивавшие на птиц, отвратительные головоногие, отталкивающего вида ракообразные, совсем-совсем несимпатичные пауки, самостоятельно передвигающиеся плотоядные деревья и корнеплоды, сальпуги, высотой с тяжелый грузовик, лягушки размерами превосходившие африканского слона и прочие, тому же подобные, твари.

Когда эта малоприятная пугающая круговерть на экране закончилась, Брэдли почти торжественным голосом объявил:

– На «дессерт» я оставил четыре самых важных слайда!

Джон и декан, на всякий случай, покрепче ухватились за ручки кресел.

Но нет, на этот раз белое полотно экрана осветилось изумительным по красоте багрово-синим плевянским закатом. Кроме потрясающей неземной красоты в нем, правда, улавливались, по серьезному, тревожные нотки. Это объяснялось, видимо тем обстоятельством, что, краски-то, все же не относились к веселой и радостной палитре. А может, тревожное впечатление объяснялось тем, что на фоне заката рос лес из невиданных деревьев.