Планета несбывшихся снов

Он галантно поцеловал ей руку и сказал, что очень рад за «своего болвана», которому судьба подарила такую девушку, как Марина.

Мама принесла на огромном овальном блюде зажаренного в собственном соку и в букете редких специй и вин жирного нильского гуся. Папа зажег свечи и потушил электрический свет. Пламя свечей сделало обстановку не только уютной, но и романтичной, и не для одних Джона с Мариной, но и для мамы с папой. Мама с папой обменялись такими взглядами, в которых увидели свою юность и день рождения своей любви.

Джон же, кроме мощного прилива нежности к сидевшей рядом девушке, внезапно вспомнил детство. И не то, чтобы даже вспомнил, а буквально окунулся в красочный карнавал самых счастливых жизненных воспоминаний, спонтанно разыгравшийся среди ущелий мозговых извилин бывшего космического десантника. Праздничные домашние ужины при свечах и с обязательным жареным нильским гусем являли собой парадное лицо детства Джона. А за окнами в такие моменты обычно стояла густая бархатная тьма под звездным небом, как это происходило и сейчас.

Джон повернул голову к окну и заворожено посмотрел на звезды. Через секунду в его взгляде – нет, в нем еще не запрыгало смертельно раненой лягушкой паническое смятение, а пока лишь появилась естественная горечь скорого расставания с родными и близкими людьми. Она была еще очень слабой, и даже не совсем горечью, а так – горьковатым, уже не сладким, осадком при мысли, что дома при свечах с родителями он, вполне возможно, сидит в последний раз… Перед практикой, разумеется. Но, тем не менее, он не сдержался и, прервав милую болтовню за столом, ляпнул:

– Шансов вернуться с Плевы примерно столько же, сколько сдать экзамен профессору Солонцу – это ясно самому тупому и бесперспективному студенту нашего факультета вроде меня! И лучше всего об этом осведомлена Марина Баклевски, ведь у нее папа – пятизвездочный генерал КМБ!

– Ты что плетешь?! – яростно прошептала Марина в самое ухо Джону и больно ткнула его локтем в бок.

 – Если не хочешь, чтобы я тут же отсюда ушла и никогда больше не возвращалась, то прекрати пороть всякую гиль!

– Прости, дорогая – я и сам не знаю, что это на меня вдруг нашло! – Джон ласковым движением обхватил огромной кистью хрупкую миниатюрную ладошку Марины и примирение, хотя бы по чисто внешним признакам, кажется, состоялось.