Планета несбывшихся снов

Перед самым выходом из ресторана Джон вдруг совершенно неожиданно услышал тоненькие, звучавшие почти на уровне ультразвука, голосишки:

«– Люди обречены, Тонки!

– Они не догадываются об этом, Саир!

– Обречена вся Станция – злые люди взорвут ее через несколько часов!

– Откуда ты знаешь, Тонки?!

– Сегодня ночью я разговаривал с Королем Крыс – они покидают Станцию через шесть часов!

– То есть нам осталось жить шесть часов?!

– К сожалению – да! Если только эти дураки из службы безопасности Станции ничего не предпримут!».

– Джон мы идем или нет?! – послышался взвинченно прозвучавший голос Иогансена, избавивший тем самым командира от удивительно реально звучавших слуховых галлюцинаций. Джон тряхнул головой, как это делают псы, выныривавшие из-под воды и коротко буркнул:

– Да – конечно!

Оставшиеся сто метров по коридору, загибавшемуся дугой, они прошагали почти строевым шагом, сохраняя сосредоточенное молчание и, словно бы, предчувствуя все усиливавшиеся флюиды неведомой опасности, не спускали рук с прикладов короткоствольных автоматов, висевших у всех троих на левом боку под просторными десантными куртками.

Под потолком полутемного коридора, щедро продуваемого множеством сквозняков, в разных направлениях мелькали стремительные крылатые тени и Джон, проклятье, опять, против воли, погрузился в мир, странновато и противоестественно звучащих, слуховых галлюцинаций.

На этот раз он услышал голоса, тоже звучавшие примерно на уровне ультразвука, такие же тоненькие, как и в ресторанном зале, но менее благозвучные – скрипуче-скребущиеся голоски. У Джона еще невольно возникла ассоциация с крохотными злыми старичками-гномами, страдающими легочной астмой и геморроем, являвшимися причиной их постоянной злобы и раздражительности на весь белый свет.

«– Мне немного жаль всех этих людей, что они не умеют летать, как мы! – с фальшивым сожалением говорил один голосок.

– Ты с ума сошел, Картасай! Как можно жалеть своих жестоких постоянных врагов, которые только тем и занимаются всю свою жизнь, что травят нас! Так, что лучше молчи и молись, чтобы твои слова не дошли до Короля!»

Лицо Джона исказилось гримасой невыразимой муки, и он зажал уши, догадавшись, что с ним происходит – что это вовсе никакие ни слуховые галлюцинации.