Планета несбывшихся снов

Дело в том, что у Вождя Айсарайга с годами незаметно и постепенно начал формироваться один серьезный моральный деффект, еще задолго до рождения Айсарайга, погубивший множество Древесных Вождей – неадекватная, затмевающая голос рационального рассудка, гордость. И поэтому он совсем не намерен был прислушиваться к словам «какой-то взбалмошной девчонки»! А момент наступил сейчас, как раз такой, что ему бы обязательно следовало прислушаться к настойчивому совету Геры. Потому что…

…Потому что в эти самые минуты под сводами просторного Родового Дупла-Пещеры Желтоухих Гунаев, некогда неприступную, всегда наполненную снобизмом самого дурного толка Алзику, насиловал двести двенадцатый по счету Желтоухий Гунай, и Алзика, повизгивая и извиваясь от чисто животного наслаждения, сделалась, сама того не зная, полноправным членом Племени Желтоухих Гунаев и кровным заклятым врагом всех врагов Желтоухих Гунаев, к каковым принадлежало и ее бывшее родное племя – Племя Семи Ветвей…

…Смутно возникавшую над родным Племенем опасность чувствовали лишь возвращавшиеся домой разведчики, сыновья Вождя Айсарайга, Аббарет и Мукрин, проходившие в опасной близости от стенок проклятой пещеры, скрытой в самых глубоких недрах Ракельсфага.

Они, как раз, когда густо позеленевшее небо разразилось фейерверками изумрудных молний, сопровождаемых оглушающими раскатами грома, остановились на небольшой привал: несколько расслабить перенапрягшиеся мышцы рук и ног, перекусить вяленой рыбой кайнезией возле источника сладкого древесного сока, пробивавшегося сквозь толстую древесную кору, чтобы иметь возможность запить давно уже осточертевшую вяленую рыбу сладкой свежей прохладной влагой, неизменно вызывавшей у любого человека большой прилив бодрости и сил, так необходимых во время тяжелых вертикальных подъемов по стволу Ракельсфага.

Они сидели на удобном и широком выступе коры, окруженные густым зеленоватым полусумраком, создаваемым сочными трехметровыми листьями, надежно прикрывавшими их и справа, и слева, и сверху, и снизу, как от пробивавшихся сквозь могучую многокилометровую крону Ракельсфага синих ливневых капель, так и от зорких глаз опасных древесных хищников, и возможных таинственных и неизвестных врагов.

И Мукрин, и Аббарет почти не разговаривали между собой, проведя весь свой тяжелый путь в грустном молчании, тяжело переживая трагическую гибель старшего брата Голса.