Главный инстинкт (сборник)

 – задумчиво протянул Лоусон, уставился куда-то за плечо доктора и вдруг быстро, как пианист, задвигал пальцами опущенных рук, – базу, – повторил он, – базу… э-э-э… м-м-м… это даже ин… терес… н-н-но… почему я раньше…

Арцимович, ничего не понимая, смотрела, как Лоусон продолжает играть на невидимом фортепьяно. Глаза его следили за чем-то в дальнем конце отсека. А в дальнем конце отсека ничего особенного не было – доктор даже обернулась и посмотрела. Прикрытая белой шторкой дверь в хирурготсек, стеклянные шкафы с замороженными нанерами, сложенные кибертележки…

– У вас что, айплант включен? – сообразила вдруг Арцимович.

– Ну почему сразу айплант, – медленно начал отвечать Лоусон, – есть… другие… альтернативные системы.

– Кто вам разрешил? Вы что, с шафрановскими особистами еще не сталкивались?

– Я… хотел, но… они хлипкие все… ага… почти… калориметр… знаете… такое слово есть забавное! Все.

Доктор посмотрела. Лоусон был в критическом состоянии по ряду показателей. У него не работали почки и поджелудочная, зашкаливал при этом гемоглобин, и была температура в пятьдесят три градуса.

– Так лучше? – спросил мертвый, но явно гордый собой Лоусон.

– Так, – сказала Арцимович, – давайте-ка по порядку. Первое. Почему у вас айплант включен? Медицина и здоровье – мое личное дело, а вот о том, что вы айплант разблокировали, я должна доложить военным.

– Спокойно, доктор, мне можно, у меня санкция. Вполне официальная. Кто-то должен поддерживать весь этот наш диагностический зоопарк. Совершенно серьезно. Вот вам мой мандат.

– А врачу, значит, можно без айпланта… Ладно, тогда второе, – Арцимович произвела несколько манипуляций с планшетом и показала его Лоусону, – показатели, которые лягут в базу, должны быть вот такими.

– Не нужно показывать, я все прекрасно вижу сам… Сделаем, – сказал Лоусон, довольно угукнул и снова зашевелил пальцами.

А хомяк по-прежнему сидел себе на столе, зажмурившись, не проявляя никакого интереса к обилию медицинских установок и принадлежностей, не пытался устраивать никаких фокусов, вроде своих степных упражнений. По форме и окрасу все хомяки были одинаковы, и Арцимович не могла понять, смотрит ли она на давешнего знакомого или перед ней какой-то другой зверек.