Стеклянная любовь. Книга первая

– Пойдем, внучка – присядем! – пригласил он Снегурочку и тяжелым шагом, от которого замигал огонек в лампе, прошел к столу и осторожно присел на один из стульев, предварительно проверив прочность его конструкции. Стул, вроде бы, выдержал. Тогда Акапист снял шапку, положив ее прямо перед собой на древнюю бархатную скатерть неопределенного цвета, неровно покрывавшую грубо и небрежно обструганную поверхность массивного стола.

Касавица-внучка, Снегурочка заняла соседний стул рядом с дедом, и оба они настороженно умолкли, внимательно разглядывая обитателей «славянских покоев», в ожидании: не заговорит ли еще кто-нибудь из них.

Затем Дед Мороз спохватился и спросил у Снегурочки:

– А где Даждьбог с Ильей?

– Плохо Илье стало – Даждьбог в «нужник» его повел. Проблюется – легче станет!

– Да?! – как-то оторопело спросил Дед Мороз.

– Тошнит Илью! – поспешила объяснить Снегурочка. – По, богатырски тошнит! Мало никому не покажется!

– Слушай, бабка! – с внезапной злостью и грубой фамильярностью, пришедшей на место недавней почтительности, обратился Акапист к Бабе-Яге.

 – Кто здесь еще кроме тебя?! Почему все молчат, и никто не шевелится?! Сдохли что-ли все или «в штаны наложили» – шевельнуться боятся?!

– Опоил их всех проклятый корчмарь чаем из дурман-травы! – угрюмо буркнула в ответ старуха. – Я одна не стала пить – желудок у меня… А Отец-Леший и Чурило, и Болотные Девки не послушали меня – нахлебались этой дряни по полному самовару, не меньше! Еще и рыбы поели лихой и дурной…

– Какой рыбы?! – перебил ее Дед Мороз.

 – Сушеной щуки?!

– Мне ли щуки не знать?! – обиженно проскрипела Баба-Яга. – И не белорыбица это была! Не карп, и не судак, а так – воблядь (гибрид воблы со стерлядью) поганая, что водится в реках неназываемых, куда даже Водяной Батюшка поостережется нырять. Светилась эта рыба зеленью трупной в темноте, а они все равно ее ели. Жрали, даже бы я сказала, килограммов по десять – не меньше…! – за дверью в коридоре послышался подозрительный шум, и Баба-Яга вынуждена была замолчать.

Дед Мороз и Снегурочка дружно повернули головы в сторону двери.

Дверь с треском распахнулась и в комнату, наклонив голову, вошел Илья. Он тяжело дышал и возбужденно блестел глазами:

– Акапист, Бендида! – сквозь хриплую одышку взволнованно обратился к Деду Морозу и Снегурочке контуженный богатырь.