Стеклянная любовь. Книга первая

Хотя ввиду того, что Саша являлся, прежде всего, ученым и не просто ученым, а очень талантливым ученым с ярко выраженным экспериментально-исследовательским складом ума, то он не мог не спросить у Рагнера:

– А скажите мне, все-таки, Рагнер – откуда взялось такое название: «пайкиды»?!

Рагнер задумался на несколько секунд и машинально отрицательно мотая головой, в унисон с этим мотанием неуверенно произнес, осторожно подбирая слова:

– Боюсь, я не смогу ответить на ваш вопрос, Александр… Мы, в Сказочной Руси как-то привыкли к этому термину, и о этиомологии этого слова, по-моему, у нас никто и не задумывался никогда всерьез – незачем и некогда! А почему вас, Александр это так заинтересовало?

– Ну я же – филолог-исследователь и новые необычные слова, тем более, с таким необычным, мягко говоря, смысловым содержанием, меня не могут живо не заинтересовать! Что-то в этом термине изначально показалось мне несерьезным каким-то, что-ли… Ну, во всяком случае, сообразно степени той опасности, которую представляют для всего человечества носители этого названия – «П а й к и д ы».

Сразу думаешь об одном из видов восточных единоборств – «айкидо» или невольно возникает еще одна ассоциация – с «кидком» или «киданием» одним человеком другого человека. То есть, я имею ввиду ситуацию, когда кто-то кого-то жестоко обманывает в финансовом плане.

– Понятно! – коротко сказал, одновременно кивнув Рагнер, по выражению, и без того хмурого, лица которого было ясно видно, что поднятая Морозовым тема его не вдохновляет, с какой бы стороны на нее не посмотреть. – Я обещаю вам, Александр, что обязательно наведу подробные справки по заинтересовавшему вас вопросу и при нашей следующей встрече надеюсь целиком и полностью удовлетворить ваше естественное любопытство филолога-исследователя!

– Простите меня за то, что я «увел» наш разговор в сторону от основной стратегической темы, так волнующей вас! Я отвечаю на ваш вопрос о предложенном вами сотрудничестве резко положительно – все, что в моих силах и возможностях, господин Рагнер! – в порыве неопределенных благородных чувств, оттененных сильным патриотическим оттенком, горячо начал заверять погрустневшего собеседника Александр Сергеевич.