Стеклянная любовь. Книга первая

Вызывающая роскошь невиданного и, явно, безумно дорогого перстня вызвала почему-то у Анны Караваевой приступ бурного религиозного негодования, смешанного с суеверным страхом.

– Что с вами, Анна?! – улыбнувшись реакции лаборантки, поинтересовался у нее Саша, и, кивнув на перстень, добавил невиннейшим тоном: – По-моему, так – неплохая вещичка! Настоящее произведение отечественного ювелирного искусства! Вы не находите?!

Анна подошла вплотную к Александру Сергеевичу и убежденно сказала, глядя ему прямо в близорукие глаза суровым укоризненным взором:

– Вы окончательно попали в ловушку демонов, товарищ Морозов!…

Немедленно снимите этот перстень, сработанный ювелирами самых нижних уровней Ада, иначе черный водоворот неисчислимых бед и несчастий затянет вас в свою ненасытную пасть, откуда вам никогда не вынырнуть и не вдохнуть полной грудью чистого православного воздуха!!!…

– Тьфу!!! – символически громко проимитировал смачный ироничный плевок «без слюны» Александр Сергеевич, давным-давно уже прекративший «церемониться» и играть в «фальшивую корректность» с Анной Сергеевной, когда они оставались наедине и она «переходила грань»: – Слушать тебя, Анна, порой, до того «тошно» бывает, когда ты такую, извини меня за грубое слово, «херню» полную нести начинаешь, что я едва-едва сдерживаюсь, чтобы «крестное знамение» не сотворить и не воскликнуть: «Сгинь!!! Сгинь, пропади!!!»…

Не глядя на оторопевшую и «закостеневшую» Анну, он выложил на свой персональный рабочий стол «сказочную» праздничную снедь, обернутую плотной золотистой фольгой.

– На, вот, угостись лучше, Аня! Новый Год ведь все-таки наступил, и вместо того, чтобы меня поздравить, ты какую-то «дичь» несусветную понесла вместо поздравления!

Анне, при виде, нарезанной толстыми, средними и тонкими ломтями полупрозрачной золотисто-красноватой на срезах, истекающей капельками жира, оленины, медвежатины, кабанятины, сохатятины и осетрины, приготовленной с неукоснительным соблюдением всех строгих кулинарных правил Сказочной Русской Народной Кухни, окончательно почему-то сделалась «совсем не по себе»:

– Чур, меня!!! – пронзительно вскрикнула она и опрометью бросилась вон с кафедры, в дверях, едва не столкнувшись, что называется, «лоб в лоб», с кандидатом филологических наук, Колькой Лебедевым – давнишним тайным собутыльником Морозова.